– Эле стало плохо, когда ты отошла. Пришлось ее подхватить, чтобы она не упала, – говорит он ровным тоном, глядя мне в глаза.

Его взгляд гипнотизирует, проникает в самую душу. Мурашки бегут по телу.

– Эле? Плохо? – ой, что-то не верится.

Сомнения, видимо, так ярко написаны у меня на лице, что Вова пожимает плечами:

– Сам удивился. Но она не притворялась, она действительно чуть не потеряла сознание. Виктор вызвал врача, тот сказал, что у нее резко упало давление.

– Интересно, из-за чего? – бурчу недовречиво. – А поцелуй? Я видела, что она тебя поцеловала. Это входило в оказание первой помощи?

Что-то Вова темнит. Прищуриваюсь, ловя его взгляд.

– Прости, – хмурится он, но глаза не отводит, – я просто не ожидал от нее такой прыти.

– Она в тебя влюблена, – озвучиваю я то, что он и сам знает.

Но Вова внезапно удивляет меня. Возражает с кривой улыбкой:

– Вряд ли ее чувства ко мне можно назвать любовью или влюбленностью. Скорее, эгоизмом.

– Что? – теперь уже хмурюсь я.

– Это старая история. Эля работала на кафедре, когда мы с братом пришли учиться. Молодая, красивая, немного старше нас. Вик сразу запал на нее, а я в то время больше учебой занимался, чем девушками.

Он замолкает, будто вспомив о чем-то.

– А она? – подталкиваю его.

– А она почему-то запала на меня. Точнее, потом-то я выяснил почему. Я же старший сын, отец разделил нам с Виком доли наследства, но сделал меня гендиром. То есть по факту все деньги и правление фирмы были в моих руках.

Он невесело усмехается:

– Представляешь, я еще институт не окончил, а отец уже сделал меня своей правой рукой. Я так гордился…

– Значит, у тебя ничего не было с Элей? – никак не могу поверить, что моя ревность беспочвенна.

– Было, – он твердо смотрит мне в глаза. – На выпускном.