– Я со многим могу справиться, но это не значит, что мне это по душе.

С детства его отдавали на различные кружки и занятия. Он перепробовал все: от верховой езды и уроков по гольфу до углубленного изучения иностранных языков и математики. Мин во всем добился определенных успехов, хотя нигде феноменально не блистал. Он остался равнодушен ко многим из этих вещей. Он разбирался в них, умел делать, однако душа его никогда не радовалась. Его тянуло играть на гитаре и других музыкальных инструментах вместо того, чтобы закидывать мячик в лунки и решать матричные уравнения.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Свободы.

Единственный правильный ответ на этот вопрос.

Свободу решать кем быть, ибо сейчас Мин этого не знал. «Тот, кем он должен быть» душил его изнутри, и потому он будто застыл, не находя в себе сил повзрослеть. А этого ожидал весь мир, закон природы и течение времени.

* * *

Бар Мары сегодня закрылся из-за частной вечеринки, инициатором которой выступила сама владелица. Спустя два дня после дачи показаний и выдвижения обвинений Макао и его напарнику, она мигом создала общую беседу в мессенджере: для нее, Мина, Беста и даже Лайта. По ее мнению, каждый из них должен хорошенько затусить после всей это кутерьмы. Они это заслужили. Мара взяла все затраты и организационные хлопоты на себя, а также великодушно разрешила каждому привести с собой друзей.

Мин принялся читать начавшуюся между участниками переписку и с привычным раздражением вышел из нее, а затем написал Маре лично.

«Что за абсурд ты устроила?»

«Здравствуй, дорогой дедуля. Ты еще жив? Ведь бурчишь по-прежнему».

«Твое чувство юмора утратило качество».

«А ты, похоже, своего вообще лишился. Расслабься, Вон-грат. Я просто хочу собрать посвященных в звание „жертвы психованной семейки Напатов“, ну или почти, в одном месте. Разве не забавно, будем как „Отряд Самоубийц[61]“! Как тебе? Я уже написала Пи’Эрту и Сэмми».

Мара возомнила себя Харли Квинн[62]? Хотя кому-кому, а ей образ злодейки точно бы пришелся по вкусу. Мин призадумался на минуту и понял, что подругу все равно не остановить.

Неужели он на самом деле стал ворчливым? Ну да, в последнее время он был слишком напряжен и подвержен стрессу. Сперва – Лайт, непрошенные чувства, задетая гордость, одна страшная тайна и три месяца в Шанхае; а после – покушение на отца, замещение его на работе и похищение друзей. Да уж, слова Мары не беспочвенны. Однако и у Мина имелись к ней претензии.