Мин стыдился их. Этого очередного проявления слабости. Он мог жить без них целый год, а затем они возвращались. Едва он забывал о них и верил, что преодолел, паника вновь овладевала им; очередной приступ пронзал тело и передавал неизбежное послание-приговор: Сломлен. Изранен. Увечен.

– Не хочу накачивать себя антидепрессантами. В четырнадцать я провел так почти полгода и едва помню этот период.

Первый год после смерти матери слишком затуманили больницы, лекарства, терапия – Мин больше никогда не желал к этому возвращаться. В пустоте было хорошо, но кроме нее ничего и нет. Он боялся, что во второй раз не захочет из нее выныривать. Погрузится навсегда.

– Это в особо тяжелых случаях. Тебе же могут помочь другие лекарства и простая работа с психотерапевтом. Ты ведь ненавидишь эти приступы… почему же отчаянно держишься за них?

– Не то чтобы держусь, – выдохнул Мин, стремясь подобрать ответ. Говорить об этом было сложно, но с Лайтом он хотел попытаться. – Просто не было смысла. Отец даже не замечал, и я подумал, что тоже могу.

– Теперь их замечаю я. Это моя просьба – помоги себе.

– Я соглашусь, если в ответ ты исполнишь мою. – Парень приготовился выслушать, но Мин покачал головой. – Мне еще стоит подумать над ней. Скажу позже.

– Какая-то грустная из нас пара, – печально произнес Лайт, но, к его удовольствию, повернулся набок и придвинулся еще ближе.

– Видишь, мы уже почти разобрались в природе наших отношений – честные и грустные. Звучит поэтично.

– Твой отец будет против, – вновь напомнил Лайт.

– С ним я разберусь сам. А что насчет твоей матери?

– Есть плюсы в том, чтобы быть ближе к смерти. Например, семья позволяет тебе куда больше обычного, – сказанное позабавило лишь Лайта. Шесть лет дали тому преимущество: научили жить с личной трагедией, как и насмехаться над ней. Мин же был этого лишен. – Для нее главное, чтобы я был счастлив. С самого моего детства.

Раньше Мин посчитал бы такой ответ далеким от реальности, существующим лишь на киноэкранах, однако семья Лайта доказала обратное.

– Зато Нун поймет. – Он задумчиво перебирал воспоминания и чужие пряди. Цикличность этих движений успокаивала. – Один из ее племянников встречается с парнем, она как-то рассказывала об этом несколько лет назад.

– Необязательно вообще кому-то рассказывать, – добавил Лайт. – И не потому, что мы делаем что-то неправильное, а потому что это никого не касается.

– Скрывать не будем по этой же причине. Пусть все идет своим чередом. – Мин обычно открыто не показывал привязанностей, но отныне отказывался специально сторониться парня.