– Не могу поверить, что собираюсь опять с кем-то встречаться. – Лайт отчего-то засмеялся. Мин посмотрел на него взглядом, в котором сквозил вопрос. – Я честно считал, что моя любовная жизнь закончилась. Финита ля комедиа[64].

– А я могу развеять это заблуждение прямо сейчас. – Мин с головой погрузился в новый поцелуй. Снова. Чужие руки нескоро оторвали его от себя.

Лайт так и не ушел этой ночью. Они наслаждались началом зыбкого и волнующего фундамента, на котором намеревались построить то, что обоих пугало, но в то же время необратимо тянуло. Каждый из них думал, что достаточно разумен и не попадется в эту ловушку, но, оказавшись в ней, понял – они попали не в ловушку.

Скорее прыгнули в бездну.

* * *

Помощницы Нун сообщили, что экономка уехала в больницу к отцу. Никто не знал, что Лайт остался на ночь, и утром их не тревожили.

Они поели на кухне впопыхах. Лайт спешил в свою больницу, а перед этим еще собирался заехать домой за какими-то бумагами. Мин наблюдал, как парень судорожно допивает кофе и проглатывает пищу, чтобы не опоздать.

– Я позвоню тебе вечером, – полетела в него стандартная фраза, однако этого было мало. Мин сжал руку Лайта и притянул того обратно к себе. – Что ты делаешь? Нас могут увидеть!

– Тут никого нет, – прошептал в самые губы, отдаваясь поцелую.

Его приводило в млеющее воодушевление то, как отныне Лайт сдавался ему. Даже сейчас, несмотря на спешку парня, Мин заставлял того забыть о ней, потому что они были абсолютно поглощены друг другом.

Поглощены до такой степени, что не услышали, как отворилась парадная дверь и кто-то зашагал по направлению к ним.

– Что здесь происходит?

Они застыли, и, прежде чем открыть глаза, Мин подумал: «Неужели это расплата за то, что снова счастлив?»

Почему именно сейчас? Отец месяцами отсутствовал дома, и Мин имел миллион возможностей устраивать в особняке чуть ли не оргии. Но стоило ему наконец добиться от Лайта взаимности и потеряться в поцелуе, родитель тут же застал его за этим. За что?! Какой грех он совершил в прошлой жизни?

Глаза пришлось открыть, когда Лайт испуганно отскочил от него. Тот был настолько ошарашен внезапным разоблачением, что даже не осмеливался посмотреть на вернувшегося из больницы хозяина дома. Вонграт-старший же и поддерживающая его одной рукой экономка стояли у входа на кухню, теряясь в смятении и неверии от развернувшейся перед их глазами картины.

– Тебя выписали? – спросил Мин будничным тоном и мысленно вручил себе за него «Оскар». – Меня никто не предупредил.

– Я заметил. – Отец перевел взгляд с него на Лайта.