– Быстро за мной, – скомандовал Эдик, вылезая из-за руля.

– Эдик, мне нужно… – девушка схватила его за рукав.

– Отвали, Ольга!

В доме нас встретили два коренастых темноволосых парня.

– Ну как он? – коротко спросил Эдик.

– Жив, курилка, – проворчал один, со шрамом на правой щеке. – Чуть дышит, правда.

Нас привели в небольшую гостиную, и у меня сердце сжалось от жалости. Кот лежал на столе, накрытым одеялом. Животинке, и правда, досталось. Врач быстро раскрыл свой чемодан, обработал руки спиртовым тампоном и начал раскладывать лекарства и инструменты. А я, оглядевшись, увидела глазок камеры на стене и заняла позицию к ней спиной.

– Док, – Эдик, поморщившись, посмотрел на окровавленное тельце кота, сглотнул и хлопнул Ивана Михайловича по плечу, – Если понадоблюсь, я в холле.

Тот, не поворачиваясь, махнул рукой и занялся бедолагой.

– Здесь стоит камера, нужно быть осторожными, – прошептала я, подавая Ивану Михайловичу требуемые инструменты. – Я хочу остаться здесь. Коту ведь потребуется наблюдение, уколы. Порекомендуй им меня.

– Не боишься? – утирая лоб рукавом халата, также тихо спросил доктор и, выпрямившись, взглянул на меня, – Этот парень на тебя глаз положил, да и для других  ты лакомый кусочек. Это ж натуральное разбойничье гнездо.

– Не бойся за меня, – улыбнулась я, склоняясь над котом, – Только скажи Эдику, что я баба-Яга в седьмом колене, мол, со мной аккуратно нужно, как с хрустальной вазой на канате.

– Ой, мать, – вздохнул Иван Михайлович, – Втравила ты меня, да деваться некуда. Я напишу, что нужно делать, это действительно необходимо. А там уже выкручивайся, как знаешь. Хитрости и фантазии тебе не занимать, а если попадёшься…

– Я уже подумала об этом, – перебила я его, – Ты ведь можешь уехать куда-нибудь, пока эта история не закончится? Главное, чтобы наша война тебя стороной обошла. Я оплачу любое путешествие. Хочешь в Лондон?

Он рассмеялся и подмигнул ей.

– Английских зверушек лечить?

– Не вопрос, – пообещала я, – правда, у нас, пока, только лошади и пара собак. Правда, теперь ещё Базилио… в общем, работа будет.

– Да я пошутил, – махнул он рукой и, раздвинув веки, заглянул коту в глаз. – Я за принцип, где родился, там и сгодился.  Чему быть, тому не миновать. Будет жить мохнатый.

Иван Михайлович послушал сердце животному, достал блокнот с ручкой и бегло записал рекомендации.

– Моя миссия закончена, – он протянул мне листок. – Иглу ему в лапе оставлю. Капельницу сможешь поставить. Одна справишься?