Глава 29

Глава 29

Джулия

Машина, в сопровождении двух уазиков с мигалками, въехала на поляну перед ветстанцией.

– Отец! – выглянул Роберт в окно.

Мы с ним поспешили на улицу. Эдвард вышел из черной «волги» и раскинул руки в стороны. Доля секунды, и он заключил нас в объятья.

– Никуда, – шептал Фаррелл-старший, целуя, то меня, то Роберта, – ни за что …  без моего одобрения… не пущу…

Я плакала, не стесняясь слёз, и тёрлась об Эдварда щекой, словно котёнок.

Послышались голоса и на поляну с поднятыми руками вышел Саня.

– Это ваш? – парень в куртке и штанах милитари держал его на мушке.

– Наш, – улыбнулся Роберт.

Мы с Эдвардом, похоже, испытывали одинаковые чувства к появлению Громова и кисло улыбнулись.

– А где твоя братва? – усмехнулась я.

– Отправил обратно за ненадобностью, – Громов обменялся с Фарреллами рукопожатиями и повернулся ко мне. – Привет, русалка с берегов Невы, держи свой телефон.

– За телефон спасибо.

* * *

Роберт

До отлета в Москву мы поселились в двухкомнатном «люксе» гостиницы «Россия» в центре Нальчика. Базилио себя чувствовал совсем плохо, и его здоровьем занялись ветеринары местного зоопарка. Спасенные нами девушки дали показания в полиции и отправились по своим городам: в Воронеж и Ростов. Михалыч остался в заповедных краях Голубых озер и был щедро премирован моим отцом, несмотря на возражения.

Когда впервые за долгое время мы остались наедине с Джу, то сразу отправились в ванную комнату. Чистенькая, выложенная синим кафелем, она казалась раем после вонючего сарая. В этот раз не было ни лепестков роз, ни свечей. Джу долго отмывала меня. Она с трудом сдерживала слёзы, рассматривая кровоподтеки на моем теле и намыливала уже мне в третий раз голову, плечи, грудь. Я отобрал у нее мочалку, поставил на ноги и смыл с нас пену струей душа.

– Пойдем в постель, любимая, – выбравшись из ванной, я наскоро вытерся, завернул возлюбленную в белое махровое полотенце, подхватил на руки и перенёс в спальню со светлыми стенами и просторной двуспальной кроватью. Жарко примкнув к губам Джу, я толкнулся языком в ее рот. Зеленые глаза любимой пожирали меня в свете ночных фонарей, а зрачки расширились от возбуждения. Щеки ее раскраснелись, а пальцы запутались в моих мокрых волосах. Я тоже пылал, горел и изнывал от желания, тиская ее грудь. Проложив дорожку из поцелуев, я втянул в себя по очереди ее отвердевшие соски, с ареолами нежными, как пенка на капучино.