Джулия

– Подайте чай, Лин, пожалуйста, – позвонил Эдвард своей помощнице и повернулся ко мне. – Вот и пролетела половина срока беременности.

– Мне кажется я хожу таким бегемотом уже всю жизнь, – проворчала я, разглядывая себя в зеркале. Голубое платье футляр уже с трудом скрывало мое положение. – Никогда не думала, что меня так будет раздражать растущий, как тыква, живот.

– Джулия, беременность тебе к лицу, – пожурил меня Фаррелл-старший. – Анализы хорошие, ты набираешь соответственно сроку. Прекрати изводить себя.

– Скорее бы уже родить, чтобы все отстали со своим сюсюканьем. Твои сестры меня умучили своими советами. При разговоре Роберта с моим животом я уже чувствую себя лишней. Я так устала…

Эдвард выключил компьютер, прошелся по кабинету, потянулся и обнял меня за плечи.

– И от меня?

– Нет, мой драгоценный, – я прислонилась к нему спиной, – Ты, пожалуй, единственный человек, рядом с которым я могу почувствовать себя маленькой девочкой и по-настоящему расслабиться.

– Так давай расслабимся? Посвятишь холодный январский вечер старику?

– Какой же ты старик? – я потерлась о его крепкое плечо затылком, – Тебе ещё самому под венец не поздно.

– Джу, для меня это все равно что для тебя разговоры про беременность. Закроем тему, – глаза Эдварда потемнели, но он тут же бодро добавил: – Так ты готова провести этот вечер со мной?

– Роберт собирался заехать за мной в клинику.

– Я договорюсь, – Фаррелл-старший достал телефон и набрал номер сына. Я не стала возражать. Эдвард вернулся из Парижа, где месяц читал лекции будущим медикам, и мне тоже хотелось побыть с ним вдвоем.

– Переночуете сегодня у нас, – Эдвард убрал телефон, – Роберт приедет не раньше десяти, он сказал, что у него как раз есть неотложные дела.

Вошла Лин с подносом. На нем высился белоснежным замком чайный сервиз.

– Прошу к столу, – кивнул мне Эдвард.

– Как ты пьешь столько чая? – я села на кушетку, погладив черную кожаную обивку.

Эдвард подвинул столик на колесиках и взял чашку:

– Это уже стало ритуалом, Джулия, а я чту хорошие привычки. Не представляю, если однажды в шесть утра мне не подадут дома чай в постель. Правильно приготовленный напиток не хуже коньяка многолетней выдержки. Что бы ни происходило, в пять часов вечера, миллионы британцев от офисного планктона до самой королевы пьют чай, от души сдабривая его молоком или сливками. И эта наша традиция мне по душе. Давай не будем нарушать ее.

Эдвард добавил в чашку пару ложек молока, и я налила ему чай. Он, зажмурив глаза, поднёс чашку ко рту и сделал первый глоток.