– А можно я себе куплю булочку с заварным кремом наутро.

– Можно, – вздохнул я, желая, чтобы она поскорее убралась. – С детства мечтал завести слона. Мечты сбываются.

– Я похудею после родов, – белокожая Стелла краснела, как свекла. – К свадьбе уж точно. А сейчас малышу нужно хорошо кушать.

– Трансгенные жиры из чипсов и угли из пепси – зачетный рацион, – усмехнулся я.

Появившийся недавно второй подбородок у моей возлюбленной тоже залился краской.

– Я не…

– Не ври, Стелла! И знай, прятать пустые упаковки на дно полупрозрачного мусорного пакета смешно.

Она обиженно засопела и поднялась с постели. Повернувшись ко мне спиной, она натянула трусы и принялась возиться с застежкой лифчика. Под ним уже тоже залегли жировые складки. Насколько мне известно, женщины обычно застегивают лифчик спереди, а потом переворачивают и натягивают лямки. Невеста, видимо, решила побаловать меня стриптизом. Я уткнулся головой в колени и вспомнил, как она первый день пришла ко мне в больницу. Ее большие глаза на худеньком лице пожирали меня, как пасхального кролика. Мои бессвязные мысли еще блуждали где-то далеко, но я четко осознал – Юлю я больше не увижу. Эдвард Фаррелл позаботится об этом.

Преданность Стеллы я оценил. Она самозабвенно выхаживала меня, удовлетворяя все мои желания и капризы. Когда настало время выписываться из больницы, я сделал ей предложение. И с тех пор девушку понесло. Она решила, что жизнь удалась и принялась заедать все горести и радости.

Я честно пытался полюбить ее, но все время невольно сравнивал с Юлей. Разница была, как если бы неумеха-школьник нарисовал любимую поп-звезду на тетрадном листке и проводил параллели с оригиналом. И дело даже не во внешности. Нет в Стелле той кипучей Юлькиной натуры ни грамма. Для нее предел мечтаний обзавестись мужем, дитем и устроиться семейной парой работать в богатый дом. А что я, собственно, могу требовать от девушки без образования и амбиций? Мать моего ребенка я не оставлю. Перевоспитаю, подстрою под себя. Потом. Сейчас нет сил ни на что. Голова еле соображает, да и настроение хоть стреляйся.

Хлопнула входная дверь, и я облегченно вздохнул. Прошелся по комнате, треснул кулаком по боксерской груше. Настоял на ее приобретении, чтобы форму не растерять и вымещать настроение. Включил телек, пощелкал каналы, выключил. Посмотрел на мобильный телефон и вздох отчаянья вырвался из груди. Юлька не звонила, и мне Эдвард четко нарисовал перспективу, если я хоть раз позвоню ей.

Я понимал всю бессмысленность нашей с ней встречи. Напорол я так, что никогда больше на порог меня не пустят в Фаррелл-Холл. Роберт тоже не звонил. Это означало только то, что он нашел дневник и фотографии. А еще хуже, если его Фарреллу-младшему или старшему передала прислуга, разбиравшая мою комнату. Вряд ли из нее решили сделать музей.