Мне хотелось вернуться в Москву, но там меня ждали или арест, или пуля. Как-то нужно выторговать себе индульгенцию. Хотя вряд ли мне доверят «новый объект» для наблюдения в Лондоне. Как засланный казачок, я проявил себя совсем неблестяще. Господи, помилуй идиота! Так профукать свою жизнь. Чертовы амбиции. У Стеллы бы мне поучиться смирению… Интересно, как там у Юльки животик подрос?

А чего я, собственно, мучаюсь? Я же знаю все «пароли, явки». Может подловить ее у парикмахера или косметолога? Просто поговорить. Поблагодарить…

Щелкнул замок и скрипнула дверь.

– Угадай, что я купила своему вредному медвежонку! – румяная от мороза Стелла заглянула в комнату.

Я подскочил к ней, обнял и расцеловал в обе щеки.

– Меда и малины, моя булочка!

Она с подозрением взглянула на меня.

– Вообще-то, лазанью… А ты чего сияешь, будто миллион выиграл?

– Не в деньгах счастье, детка! – я забрал из ее рук пакет и пританцовывая побежал к микроволновке. – А в их количестве. Шучу!

Она подошла ко мне сзади, обняла и спросила на ломаном русском:

– Ты меня любишь?

Я повернулся к ней и увидел в глазах мольбу.

– Люблю, булочка, и малыша нашего люблю.

Она погладила мои плечи и положила голову мне на грудь.

– Ты позвонишь по поводу работы?

* * *

Джулия

– Это мой сын? Круто! Круто! Круто! Джу, я обожаю тебя! А следом девочку забахаем, – первое УЗИ произвело на Роберта впечатление, как немое кино на индейца. Глаза его лихорадочно блестели, руки зарылись в отросшей челке, а слова восторга вырывались бурным потоком. – Такой головастый! Башковитый как дед будет.

– Пропорции еще будут меняться, – пояснил врач, незнакомый с чувством юмора. – Давайте я вам расскажу, как будет проходить развитие ребенка во второй половине беременности.

Роберт, не сводя глаз с экрана монитора, упал на колени и завороженно слушал все, что говорил доктор. Эдвард, как и я, с улыбкой наблюдал за сыном. Как раз в это утро, когда муж разговаривал с ребенком, на его поглаживания дитя впервые ответило толчком. По ощущениям, будто волна изнутри прошлась.