В ответ на эту мысль под кожей искрится возбуждение и трепет.

Боже… это противозаконно, быть такой влюбленной в собственного мужа.

Мечтательно прикусив губу, смотрю в окно такси.

Он напоминает о себе через десять минут пути, то есть, когда меня от него отделяет еще столько же.

— Тебе часы подарить? — спрашивает без прелюдий.

Он разговаривает так, будто зажал трубку между плечом и ухом. Его голос фонит и тонет в оглушительном шуме на том конце провода.

— Я предупреждала, что опоздаю, — возмущаюсь.

— “Минут на пятнадцать двадцать”, — цитирует он меня. — А не на полтора часа.

— Я заехала к деду, — поясняю.

— Где ты?

— Близко, — паясничаю. — Прямо как весна.

— Как весна? — тянет.

Знакомая хрипотца в его голосе отзывается вибрацией во всем моем теле.

Черт…

— Угу, — улыбаюсь.

— Я встречу тебя на входе.

— Я буду через десять минут. Красный форд… восемь шесть восемь…

— Отбой, — объявляет Кир и кладет трубку.

Сегодня день открытия музыкального кафе, и парни, Никита Барков и Стас, попросили его поприсутствовать, как было оговорено с самого начала. Я знаю, он и сам хотел пойти. Когда я спросила, жалеет ли он, что выбыл из проекта, Кир ответил, что у него есть о чем подумать, вместо того, чтобы “распускать нюни”. То, что чисто гипотетически он планировал их “распускать”, показатель того, что добровольно он бы это дело не бросил.

Злость на его отца скручивает мои пальцы в кулаки. Точнее, на мужчину, которого он “называл” отцом. Дела у нашего бывшего мэра не очень. Я забрала свое заявление из полиции, потому что мотаться туда для дачи показаний было выматывающе, а он не собирался сдаваться просто так. Но всей этой заварушки было достаточно, чтобы на него со всех сторон посыпались проблемы. Его сняли с должности, и где он сейчас мы вообще толком не знаем. Отец Стаса утверждает, что его нет в городе.