– Это не твое дело, Жора. Тебе напомнить, в каком виде я застала тебя дома? Ну, вспоминай… Маскарадный костюм, маски, бутылки…

– Милая, мы квиты. Значит, развода не будет? Ты же понимаешь, что я смогу убедить судью не разводить нас до исполнения малышу одного года. Закон есть закон.

Жорик доволен собой. Не понимаю, зачем я ему нужна теперь – с чужим ребенком под сердцем? Может…

Нет, Вика бы сказала, что забеременела от другого, нет… Вадим точно его сын. Не понимаю тогда его маниакального желания не рушить наш брак. Скорее всего, дело в имуществе. Он хочет сохранить фирму и дом, машину…

– Жора, я беременна от другого мужчины. Мы любим друг друга. Я разведусь с тобой вопреки закону, ты меня слышишь? Я сейчас же позвоню Исааку Мироновичу, а он…

– А он внизу, моя ласточка! Твоя мама как меня увидела, так и позвонила ему! Испугалась меня, – фыркает он, складывая руки на груди. – Как будто я чудовище какое-то. Я, между прочим твой сон оберегал от нежелательных звонков, пока ты спала после капельницы. А мог бы этого не делать, прошу заметить!

– Мне звонили? Кто, Жора? Говори немедленно.

– Банки кредиты предлагали, – равнодушно бросает он.

В коридоре слышатся шаги и голоса… Скрип колес каталок, стук каблучков. А через секунду в проеме вырастают мамуля и Исаак Миронович.

– А не нужны Божене никакие кредиты, «МБМ-холдинг» в лице его директора Малкова Михаила Борисовича выдал ей займ в размере трехсот миллионов рублей.

– Погодите… Что? – бледнеет Жора, схватившись за сердце. – Откуда? Зачем тебе такие деньги? Я же… Я в глаза их не видел, я… За всю жизнь я столько не заработаю. Господи, мне плохо, – хрипит он и оседает на больничный, пластиковый стул. Как жаба хватает воздух ртом и выпучивает глаза. Они того гляди из орбит вылезут.

– Да-да. Не хочешь добровольно отдавать то, что принадлежит жене по праву, будешь до конца дней платить половину от суммы займа.

Я выгляжу не лучше Жорика… Какой еще займ? Какие триста миллионов? О чем, вообще, говорит Исаак? Ничего я у Миши не брала… Однако, мне хватает ума деликатно промолчать и с наслаждением наблюдать за стенаниями Жоры. Так ему и надо, бедолаге…

– Божена, отвечай! Зачем тебе такие деньги? Аааа… Я, кажется понял? Этот Малков и есть твой… ебарь?

– Постеснялся бы ребенка!

– Вадик, родной, выйди в коридор с бабулей. Я потом вас позову.

Сынок и мамуля тактично выходят, оставляя нас одних. Ай-да, Миша… И Исаак молодец, старый жук. Получается, Миша раскопал все обо мне? С первого дня знал о моих секретах и проблемах?

– Жора, я настаиваю на заседании в ближайшее время, – произношу холодно.

– Погоди, Божена. Я должен посмотреть, я… – он неловко касается пальцами экрана смартфона. – Может, все это развод? Вы с этим старым хреном решили меня развести, да? Ну-ка, посмотрим. Как вы сказали?

– Малков Михаил Борисович, – обиженно произносит Исаак. – От хрена слышу, кстати.

– МБМ-холдинг, крупнейший концерн по производству удобрений и сельхозпродукции. Патент на изготовление экологически чистого удобрения, список ФОРБС… Это… Утка такая, да? Где ты и где он, Божена? Не смеши меня.

– Георгий Иванович, вот документы, подтверждающие оформление займа.

Исаак смотрит на меня с мольбой во взгляде… Мол, молчи, Божа, я потом все тебе объясню. Ясно одно – Миша боялся признаться мне в том, кем на самом деле является. Опасался, что я начну тянуть из него деньги или пользоваться связями. И все равно тайком помогал… Старался облегчить мою жизнь.

– Как она могла выйти на него? Моя женушка хороша, но не настолько, чтобы охмурить… Малкова, – презрительно закатывает глаза Жорик. – Ты еще скажи, что беременна от него. Или… Не-ет… Не может он с тобой. Он, наверное, женат? Вешал тебе лапшу на уши, а сам…

– Личная жизнь Малкова не имеет отношения к делу, Жора. Я тебя терпеть не могу и мечтаю поскорее развестись. Попроси Анфису вымыть и освободить мой дом.

– А я… Ты меня совсем без штанов хочешь оставить?

– Почему же? Машину и фирму, так и быть, оставляй себе. Я напишу заявление о выходе из учредителей фирмы. А дом… Я слишком много сил и души в него вложила.

– Исаак Миронович, назначайте заседание. Я не стану препятствовать. И… И все подпишу, – выдыхает Жорик, промакивая лоб носовым платком.

Глава 42.

Глава 42.

Глава 42.

Божена.

– Мамуль, со мной, правда, что-то не так? Меня нельзя полюбить… такому, как Миша? – всхлипываю и обиженно утираю льющиеся по лицу слезы.

Вот же Жорик… Ему всегда удавалось уколоть меня побольнее, задеть за живое. Я была уверена, что излечилась и перестала реагировать, а, выходит, нет… Он словно чувствует мои одиночество и неуверенность и… Пользуется этим. Не мужчина он, да. Этим себя и успокаиваю. Подлец, потаскун и мерзавец.

– Дурак он, Жорик твой. Вернее, не твой уже, слава богу, – фыркает мама. – Ты у меня бриллиант.

– Все мамы так говорят, даже если девочка страшная.

– Я видела глаза Миши. Такое нельзя сыграть. Я верю ему и понимаю. Ну не хотел он открываться. Боялся испугать. Я вот представила себя на твоем месте – бежала бы от такого мужчины, куда глаза глядят. Страшно, потому что… Охрана, положение в обществе, конкуренты, папарацци по углам. Жизнь под колпаком, чужие взгляды и домыслы. Страшно ведь?

– Да. Кажется, и я теперь понимаю. Я никогда бы не смогла увидеть, какой он.

– И я об этом. Ну-ка, открывай рот, – требовательно произносит мама, забирая остывшую тарелку борща из моих рук. – Что тебе принести из дома?

– Все. Тошнота немного отступила, на смену ей пришел аппетит. Мам, что, если я превращусь в бегемота? И еще… Я так по нему скучаю… Наверное, гормоны шалят? Его телефон не работает, я ничего о нем не знаю… Как быть?

– Поговорить вам надо. Не вздумай скрывать беременность, Божа. Не из-за денег, вовсе нет… Он хороший мужик, живет по совести, как чувствует, так и поступает. Сердце свое слушает.

– Мам, тебя послушать, так Малков идеальный, – грустно вздыхаю я.

– Неидеальный. Но сносный вполне. Ешь борщ, дочка, – не унимается мамуля.

– Мам, Вадик сейчас вернётся и смеяться будет. Бабуля кормит маму.

– Божена, когда заседание?

– Через пять дней.

– А после него поезжай к Мише.

– Ты не шутишь, мам? Я очень скучаю, но… Будет ли это уместно? Вдруг, они с Леной счастливы? Вдруг, он…

– Не фантазируй. Почитаем новости о нем, потом и решим, что делать. Насколько я поняла, Исаак держит с ним связь? Но как?

– Точно! Наверное, Миша меня заблокировал, чтобы не беспокоила.

– Тьфу! Позвони и узнай.

В этот день льет дождь. Сквозь серые, плотные тучи едва просачивается дневной свет, а порывы ветра оставляют на поверхности Невы рябь. Кое-как укладываю волосы и, задержав дыхание, подкрашиваюсь. Я могла бы доверить все Исааку, но не хочу оставлять Вадима без поддержки. Не желаю предавать моего мальчика… Он – мое все. Родной, самый умный и преданный. Мой сын, хоть я его и не рожала. Наверное, я плохая мать, если допустила все это? Не развод, а слухи о беременности и моих «многочисленных» любовниках, по словам Жорика. К слову, Исаак развеял мои сомнения, сказав, что тоже не может дозвониться до Миши.

Острожно, контролируя каждое движение, натягиваю пальто и бросаю беглый взгляд в зеркало. Сегодня все решится, Божена… Тебе надо просто набраться терпения. А потом я поеду к Мише…

«Михаил Малков возглавил совет директоров «МБМ-холдинга», выйдя из больницы. Напомним, что на главу корпорации недавно совершили покушение. В одном из интервью Малков сообщил, что не намерен отступать и вестись на провокации злоумышленников».

Мама даже адрес его головного офиса узнала… Господи, почему я думаю о возможной поездке к Малкову, а не о заседании? И в мыслях его чертов адрес! Меня ведь не пустят к нему? Десяток охранников с дубинками преградят путь и… И просто меня выгонят. Миша даже не узнает, что я приходила. Как быть? Ехать или нет?

На крыльце меня ждут мамуля с Вадиком. Мама выглядит на удивление спокойной, Вадик – бледным и взволнованным.

– Все будет хорошо, малыш.

– Я сбегу от него, мам, – дрогнувшим голосом шепчет он, прижимаясь к моей груди.

– Меня не лишат опеки. Я воспитывала тебя с рождения. Иди ко мне, родной. И… Посмотри на меня, сынок, – глажу ладонями его прохладные щеки и смотрю в умные, карие глаза. – Папа сам не очень-то справляется с тобой. Он сам откажется, вот увидишь. Ты понял?

– Да, мамуль. Я скажу, что хочу жить с тобой. Я буду с малышом тебе помогать, хочешь?

– Да, – сглатывая слезы, произношу я.

Жорик является на заседание с адвокатами его фирмы. Жалкое зрелище, если честно… Никого у него нет, всех растерял… Даже его мама воздержалась от визита, не пожелала видеть его позор. Про Анфиску не знаю, но, кажется, она все еще живет в нашем доме.

Мы садимся в левом крыле зала. Жорик зовет Вадика, просит его сесть рядом, но тот отказывается.

Исаак Миронович наблюдает за всем с проницательностью орла и спокойствием крокодила. Я уверена в нем и… в себе.

– Божена, есть утренний рейс. Ты как? – касается моего локтя мама. – Я думаю, нужно лететь. На Ласточке тебя может укачать.

– Мам, ты серьезно? Меня только в пятницу выписывают. И… Ты уверена, что это будет правильно?

– Уверена. Ты будешь жалеть, если не используешь свой шанс. И ты любишь Мишу…

К моему несчастью, судья – мужчина. Мои плечи сникают, когда он сводит седые, кустистые брови и прищуривается, оглядывая зал.