Но я не сказала, что люблю его.

Глава 31 Линкольн

Глава 31

Линкольн

– Скучаю по старым временам, когда для счастья хватало много классного секса, – пожаловался Ари, а я швырнул в него шайбу и ухмыльнулся.

Я не скучал по старым временам. На самом деле я их почти не помнил. Я затерялся в ослепившей меня дымке, и прежние времена оказались за гранью восприятия. Иногда я скучал по дням, когда мог действовать разумно, но здравомыслие пришлось принести в жертву. Мне хотелось поклоняться только Монро. К черту все остальное.

– Значит, все хорошо? – настаивал Ари, и задумчиво уставился на меня, уже не улыбаясь.

Я пытался придумать, как описать свои чувства лучшему другу, чтобы дать ему понять, как в одно мгновение ось моего существования сместилась, и я полностью переродился.

– Она для меня все, – наконец сказал я.

И Ари кивнул. Как будто до него дошло.

– Вчера вы двое выглядели так, будто находились в своем собственном маленьком мире. Было чертовски странно.

Я усмехнулся, покачал головой, когда он подмигнул, и начал обматывать лентой хоккейную клюшку.

Но моя улыбка погасла, стоило в тысячный раз подумать о том, что Монро отказывалась произнести три заветных слова. Это просто не шло из головы. Терзало кожу, проникало под нее, как заноза, которую не вытащить. Я понимал, что она боялась. Но и я боялся. Влюбившись в нее, я совершил самый пугающий поступок в своей жизни. Осознавать, что на земле существует человек, ради кого ты готов на все… Готов умереть, вспороть себе живот и истечь кровью. Это было тяжело, такое чувство меняло жизнь.

Но с ней я пошел на этот риск и влюбился так, что дороги обратно для меня не было. Я любил ее. Любил до боли. Словно она вырвала часть моего сердца и поместила ее в свою грудь. И теперь, даже вдыхая воздух, я зависел от нее.

Она, черт подери, хотела сохранить нас в секрете?

Безумнее этого я не слышал в своей жизни ничего. Женщины всегда меня хотели. С самого детства. Девочки толпами ходили за мной по песочнице, умоляя стать их парнем, какой бы смысл они в это ни вкладывали в первом классе. Чем старше я становился, тем больше женщин за мной увивалось. Я был идеальным звездным альфа-героем, которого жаждали женщины по всему миру. Ради меня они шли на что угодно. Все девушки, с которыми я спал или которых водил на мероприятия, судя по соцсетям просто сходили с ума, желая поделиться с каждой живой душой тем, что им удалось заполучить меня хотя бы на одну ночь.

А девушка, которая, черт возьми, покорила мои тело и душу… хотела спрятать нас?

Черта с два.

Дверь в раздевалку распахнулась, и вошел тренер.

– Так, парни! – рявкнул он. – Пора выйти на лед и надрать им задницы. Не тупите, вспомните, мать вашу, как нужно пасовать, и давайте увезем домой победу.

Тренер закончил свою речь, и раздевалка взорвалась громкими аплодисментами, все кричали и стучали клюшками по полу. Воздух в комнате наэлектризовался, и, когда я крепче зашнуровал коньки, меня захлестнула волна адреналина.

– Победим, ребята! – закричал я, но едва ли меня кто-то услышал за воплями команды.

Парни взбодрились: они хлопали друг друга по спине и обменивались ударами кулаков.

Вот это чувство, ради которого жил каждый гребаный спортсмен на земле. Ощущение, что ты можешь все, твоя команда может все… Мы заряжались энергией друг от друга. И были готовы побеждать.

Я обвел взглядом комнату, впитывая эти ощущения, напоминая себе, как мне повезло оказаться здесь. Я никогда не смогу этого забыть. Никогда не смогу забыть жертву, которая привела меня сюда. Жертву, которую принес мой брат.

Это моя команда. Ребята, с которыми я выходил на лед бесчисленное количество раз.

– Да, черт возьми! – закричал Ари, и мы направились по коридору на лед.

Настало время игры.

* * *

Шайбу подбросили, и матч начался. Игроки помчались по катку, и трибуны взревели. Звук коньков, рассекающих лед, удары шайбы о борта… все это было музыкой для моих ушей. Я погрузился в игру.

Толпа неистовствовала, зрители болели за обе команды. Благодаря нам с Ари за последние несколько лет у команды появилось немало поклонников, и мы могли не сомневаться в хорошей явке наших болельщиков на каждой арене в стране.

Мы приблизились к тому, чтобы забить гол, и я почувствовал, как нарастает напряжение. Внезапно шайба полетела в мою сторону, и я поймал эту возможность. Я ловко обошел защитника и одним быстрым движением отправил шайбу в ворота. У вратаря не было ни единого шанса, шайба пролетела мимо него и влетела в сетку.

– В следующий раз повезет больше, ребят.

И тогда у меня появился блестящий план. Прежде чем товарищи по команде успели меня схватить, я подкатился прямо к стеклу, напротив которого сидела Монро, пускай и несколькими рядами выше, и уставился прямо на нее. Она кричала и болела за меня вместе с большей частью арены, даже болельщики «Бостона» любили меня, но как только я остановился перед ней, она сразу притихла, настороженно посмотрела на меня, и от этого моя улыбка стала только шире, ведь я сделал не все, что хотел. Я указал на Монро и сложил руки в гребное сердце. Толпа взревела, все обратили внимание на нее.

Однако Монро не собиралась подыгрывать. Она, черт возьми, покачала своей очаровательной головой и уставилась в сторону, словно я посылал сердце кому-то другому.

Похоже, стоило выразиться яснее. Ладно, девушка мечты. Поиграем.

Второй гол я забил еще искуснее. Ари впечатал соперника в борт и выбил у того шайбу. А я уже мчался к воротам и, как только увидел выбитую шайбу, быстро развернулся, подхватил ее и на огромной скорости рванул с места. Я летел так быстро, что защитники «Бостона» не могли за мной угнаться. Сделал ложный выпад влево, затем вправо, а потом так убедительно разыграл вратаря, что тот растянулся на льду. Шайба влетела в сетку с приятным звуком, и толпа обезумела.

Я снова подкатился к тому же месту у стекла и поймал взгляд Монро. Вновь указал на нее и сложил руки в форме сердца. Толпа разразилась еще более громкими аплодисментами. Монро опять отвела взгляд, ее щеки залил румянец, но на этот раз она улыбнулась.

Прогресс.

– Получай, Линк! – взревел Ари, прижимая меня к стеклу, к нему присоединились Питерс, Джонс и Фредерикс.

От прилива адреналина у меня закружилась голова. Что за охренительная игра.

Я забил еще два гола и каждый раз повторял свои действия.

Когда после четвертого гола я вновь изобразил сердце, Монро не отвела глаз. Вместо этого наконец поймала мой взгляд, выдержала его, потом улыбнулась и робко посмотрела на свои колени.

Рев толпы едва не разорвал мои гребаные барабанные перепонки. В тот момент ни у кого не осталось сомнений в том, что я обращался к ней.

Наконец прозвучала финальная сирена: игра завершилась, разумеется, победой «Рыцарей». Я подкатил к скамейке, испытывая пьянящее чувство удовлетворения, которого давно не испытывал. Я знал, что сегодня выложился по полной, как на льду, так и вне его.

Позже, направляясь на послематчевую пресс-конференцию, я не мог не испытывать некоторого самодовольства касательно следующей части плана. Добравшись до подиума, я сначала немного прошелся перед ним. Затем медленно развернулся и продемонстрировал сшитую на заказ джерси, которую принес помощник.

На лицах репортеров отразилось замешательство. Они заметили вышивку на обратной стороне. Это была фамилия Монро. Сначала до меня донесся робкий шепот, а затем посыпались вопросы.

Но потребовалась еще минутка, прежде чем я отвечу. Потому что самая великолепная девушка в мире стояла в конце комнаты. На ее хорошеньком личике читалось удовлетворение и благоговейный трепет. Затем она ослепительно мне улыбнулась, и на секунду я испугался, что сердце и впрямь перестало биться.

Мы просто стояли и улыбались друг другу, как чертовы клоуны, пока вокруг сверкали камеры.

Удалось ли мне наконец пробить последнюю стену, которой Монро защищала свое сердце?

Глава 32 Монро

Глава 32

Монро

Даллас просто гудел от возбуждения, когда «Рыцари» благодаря Линкольну выиграли первый раунд плей-офф, продемонстрировав «ошеломляющую серию из четырех игр», как писал про это «Форт Ворс Стар Телеграм». И это правда было потрясающе.

До встречи с Линкольном я не увлекалась спортом. Но, ох, теперь я в него влюбилась. По крайней мере, в хоккей…

После игры болельщики вывалились на улицы вокруг арены и стали скандировать девизы, подбадривать игроков и праздновать победу команды. Они даже приехали в аэропорт, чтобы встретить команду там и отпраздновать их победу в третьей игре в Чикаго.

Следующий раунд обещал быть трудным, но весь город, казалось, знал, что Кубок Стэнли станет нашим.

Болельщики приходили в восторг от Линкольна. Куда бы он ни шел, всюду раздавались крики обожания, люди скандировали его имя. Они толпились вокруг него, размахивали плакатами и просили автограф, даже когда он пытался добраться от раздевалки до парковки. Я словно находилась рядом с рок-звездой.

Линкольн выдерживал свою славу с той же легкостью, с какой, казалось, справлялся со всем остальным и несмотря ни на что ставил меня на первое место. С каждым днем становилось все яснее и яснее, что Линкольн Дэниелс сделает для меня что угодно.

Из-за Линкольна я внезапно тоже оказалась в центре внимания. Люди начали узнавать меня во время прогулок, а некоторые даже просили автограф. Это было… странно.