Как он нстолько быстро стал в моей жизни
Но к концу завтрака тяжесть с моих плеч спала окончательно. И каким-то образом я согласилась поехать с ним в Бостон на выездные матчи… сегодня же.
Глава 30 Монро
Глава 30
Монро
Я не понимала, как сюда попала. Прямо сейчас в аэропорту я ждала посадку на первый в своей жизни самолет.
Самая дальняя поездка случилась судьбоносной ночью, когда я сбежала из Хьюстона в Даллас, а теперь я собиралась лететь через всю страну в Бостон. В детстве я мечтала путешествовать по миру и искать приключений. И вот она я.
Линкольн в очередной раз разрушал все мои защитные барьеры и воплощал мечты в реальность.
Очутившись в аэропорту, я пыталась вспомнить, почему вообще отказывалась ехать. Ах да, потому что у меня была работа, о которой нужно было беспокоиться…Я отогнала эту мысль. Уволили меня сегодня утром, а Линкольн купил авиабилет несколько дней назад. На всякий случай, как он сказал. И я просто пребывала в восторге.
Я снова открыла билет в приложении, чтобы проверить все в пятидесятый раз. Линкольну пришлось объяснить мне весь процесс, ведь при одной только мысли о путешествии в одиночку я начинала страшно переживать. Ему пришлось лететь на другом рейсе вместе с командой, и я чувствовала себя словно младенец без любимого одеяльца.
Еще я казалась себе идиоткой из-за того, как мало знала обо всем. По сравнению с Линкольном, я ничего не добилась. И его это вроде как не волновало. Вообще-то, ему это словно… нравилось. Ему нравилось учить меня всякому. Нравилось заботиться обо мне. Он уже миллион раз написал, уточняя, все ли со мной в порядке. Он даже заказал кофе из «Старбакс», который уже дожидался меня в зоне выдачи, потому что я переживала, что из-за очереди могу опоздать на рейс.
Складывалось впечатление, что Линкольн наслаждался тем, что я начала зависеть от него во всем. Словно ему требовалось ощущать себя нужным. Как и мне хотелось чувствовать, что кто-то нужен мне. И я не могла отрицать, что во всем этом был определенный кайф.
Но еще я чувствовала себя уязвимой, словно оказывалась в его власти. «Нужно быть осторожнее», – шептал мой разум. Но сердце, похоже, плевать на это хотело.
Я снова проверила билет и только сейчас поняла, что лечу первым классом.
Я немедленно отправила Линкольну сообщение.
Объявили посадку, и я немедленно вскочила со своего места, но не потому что пыталась зайти быстрее всех, а потому что отчего-то боялась, что самолет непременно улетит без меня, если я не сяду в него по первой просьбе.
Пока я стояла в очереди, мое сердце колотилось о грудную клетку, как пойманная птица. Не покажется ли самолет слишком маленьким, слишком тесным?
Внезапно от мысли о том, что я поднимусь так высоко в небо, у меня вспотели ладони. Я глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки, пока у меня не началась паническая атака, а ведь я даже еще не села в самолет…
Стюардесса встретила меня теплой улыбкой, а затем я направилась к своему месту в салоне первого класса.
При этом шикарном виде мои глаза полезли на лоб. Ладно, тут красиво. Сиденья шире и удобнее, чем я предполагала, на них лежали мягкие подушки и одеяла.
Устраиваясь на своем месте, я обратила внимание на экран персонального телевизора, наушники с шумоподавлением, заметила еще пару удобных тапочек, маску для сна… Просто на всякий случай проверила, раскладываются ли сидения полностью.
Я чувствовала себя избалованной, но зато быстро успокоилась. Особенно после того, как стюардесса подошла с долбаным шампанским.
Я отпила немного и написала Линкольну.
Я фыркнула и покачала головой, улыбаясь про себя. Краем уха услышала объявление об окончании посадки. Стюардессы раз пять повторили, что все места забронированы, а я все ждала, когда кто-нибудь сядет рядом…
Но люки закрыли, а места рядом все пустовали, как и в ряду напротив. Оглянувшись, я увидела, что остальные места в самолете заняты.
В голову пришла нелепая мысль. Может… Нет…
Прошло целых пять минут, прежде чем он ответил, хотя три маленькие точки мигали все это время.
Голова закружилась. Это просто сумасшествие.
Я откинулась на спинку сиденья и включила «Развалюху» [15], удивляясь тому, почему этот по-настоящему безумный поступок так меня зацепил.
* * *
Когда мы приземлились, все стало еще нереальнее.
Элегантный лимузин повез меня по извилистым улицам Бостона. Все вокруг искрилось электрической энергией: город шумел, люди суетились, спеша по своим повседневным делам. Над ними возвышались здания, чьи кирпичные и каменные фасады резко контрастировали на фоне голубого неба. Эклектичное сочетание старого и нового заставило меня отчаянно захотеть исследовать каждый уголок этого города.
Машина петляла по улицам, словно мы находились на обзорной экскурсии, но наконец остановилась перед отелем. Водитель открыл для меня дверь, и я вышла, сразу почувствовав себя переполненной ощущениями. Мир, в который привел меня Линкольн, сильно отличался от
Интересно, можно ли к этому привыкнуть. Перестать беспокоиться о том, когда ты поешь в следующий раз. Или сможешь ли сохранить крышу над головой.
Я миновала вестибюль отеля, восхищаясь его роскошным интерьером и величием. Мраморные полы блестели под ногами, а висевшие над головами большие современные люстры сверкали подобно бриллиантам, прошедшим через руки самых искусных ювелиров. Персонал отеля обращался как с королевой. И конечно меня отвели в долбаный люкс, который забронировал для меня Линкольн.
От прогулки по номеру кружилась голова. Люкс поражал своими размерами: он вмещал три спальни, и в каждой стояли кровать королевского размера, застеленная мягким белым постельным бельем, и диван с бархатной обивкой, а из панорамных окон открывался захватывающий вид на городской пейзаж.
Я смотрела в окно на ослепительный город и вдруг услышала, как позади со щелчком открылась дверь.
Я не обернулась. Просто следила за отражением в окне, как он идет прямо ко мне.
Линкольн обхватил меня руками и лицом уткнулся мне в шею, словно мы разлучались на недели, а не на несколько часов.
Я почувствовала облегчение. Пугающее, сногсшибательное облегчение, которое можно ощутить, только воссоединившись со своей душой, которая живет в теле другого человека.
Становилось все труднее и труднее отдаляться от него хоть на секунду.
«Хватит!», – закричала я мысленно. Потому что мозг просто не хотел отключаться.
– Я скучал по тебе, – пробормотал Линкольн с болью в голосе, будто страдал.
Я только молча кивнула. Я тоже.
* * *
Мы сели в лимузин, и меня сразу же сразил сильный запах духов. Раздавалось громкое, пронзительное хихиканье пяти полураздетых девушек, облепивших товарищей Линкольна по команде. Как мне объяснили, их называли хоккейными зайками – охотницами за богатыми спортсменами. Они отчаянно хотят заполучить член хоккеиста, чего бы им это ни стоило.
Девушки распускали руки, поглаживая парней по груди, плечам, бедрам. Они жаждали привлечь к себе внимание. Линкольна все это ничуть не смутило, он и глазом не моргнул, пока хоккейные зайки заискивали перед ним и его друзьями. Он болтал с Ари, игнорируя всех, кроме меня. Удивительно, каким увлеченным он казался во время разговора с Ари, и одновременно ловил каждое мое движение, каждый вдох. Он посадил меня к себе на колени, одной рукой обняв за талию, а другой мягко скользил вверх и вниз по моей ноге, отчего по всему телу бежали мурашки.
От девушек горячими волнами исходила ревность, будто жар от бушующего костра. В конце концов Линкольн и Ари были главными трофеями, игроками, которых они все отчаянно желали.
Боже, они и понятия не имели, насколько Линкольн на самом деле горяч. И чем он был занят всего час назад.
Поездка до ресторана длилась относительно недолго, но из-за постоянного хихиканья заек и их надоедливого воркования сложилось впечатление, что мы ехали целую вечность. Честно говоря, я была удивлена, что они не оседлали парней прямо у нас на глазах.
Когда машина наконец остановилась, я слезла с колен Линкольна и пригнулась, чтобы выйти из лимузина, а он шлепнул меня по заднице. Одна из девушек уже вышла, на лице ее блуждала широкая улыбка, словно мы были давно потерянными лучшими подругами или кем-то в этом роде.
– Это самый дорогой ресторан в городе, – прошептала она мне на ухо и взяла под руку. Ну конечно, она отслеживает такие моменты.
Меня спас Линкольн. Он внезапно оттащил меня в сторону. По всей видимости, девушкам тоже не позволялось ко мне прикасаться. То есть, по сути, меня нельзя было трогать никому на этой планете.
Мы устроились за большим столом в отдельном зале. Усевшись, Линкольн сразу прижался ко мне боком.
Вдруг с другой стороны на мои плечи легла чья-то рука.