– Лучшая подруга – это одно, чувак… Но ее брат? Ох. Это совершенно новый уровень, – увидев отразившийся на его лице крайний ужас, я довольно хохотнул. – Завтра, – бросил я через плечо и наконец вышел в душную ночь.

Из дома до меня донеслись звуки бьющегося стекла и трескающегося дерева, и я позлорадствовал про себя.

Пора вернуться к моей девочке.

По дороге домой я думал о том, что не позволю Монро уйти. Несмотря ни на что, я сделаю ее счастливой, даже если для этого придется запереть ее и ждать, пока не проявится гребаный стокгольмский синдром.

Мои мысли повергали в ужас, я знал. Но вот каким она меня сделала. Это чувство… Оно было всепоглощающим. Прежде я не испытывал ничего подобного. Впервые заглянув в ее глаза, я понял, что Монро моя.

И всегда будет моей.

Глава 29 Монро

Глава 29

Монро

Я проснулась оттого, что в меня входил огромный толстый член Линкольна. Расставив надо мной руки, он медленно толкался, а во взгляде из-под полуприкрытых век читалось всепоглощающее желание. Мои бедра инстинктивно приподнимались под нужным углом, пока он выходил и входил снова, и снова, и снова.

Наконец он вошел в меня полностью, и от его стона удовольствия мой позвоночник будто прошил разряд.

– Я должен был войти в тебя, малышка. Прости, – бормотал Линкольн, глубоко входя в меня, а затем медленно вынимая член до самой головки, прежде чем неторопливо скользнуть обратно. – Я должен заняться с тобой любовью.

Его слова не до конца проникали в мое затуманенное сном сознание. Я лишь наслаждалась ощущением того, как он наполнял меня.

– Я люблю тебя, – шептал Линкольн, зарываясь носом в мои волосы. – Мне с тобой так хорошо, девушка мечты.

Внутри меня все сжалось, и я задвигала бедрами, пытаясь добиться разрядки.

– Монро, – прохрипел он, его дыхание стало глубже и тяжелее.

Я ничего не могла с собой поделать. Бедра двигались сами по себе, мое тело отвечало без раздумий и колебаний. Линкольн стонал, входя в меня, и ускорял темп.

– Черт, я так и знал, – бормотал он, его дыхание сбивалось. – Когда я в тебе, я схожу с ума.

Линкольн все ускорялся, и я почувствовала, как внутри нарастает восхитительное напряжение. Я дошла до грани, и мои мышцы сократились. Он уткнулся лицом мне в шею и высунул язык, чтобы лизнуть чувствительное местечко за ухом. Пока он трахал меня до очередного оргазма, его движения были нежными и ритмичными.

– Я собираюсь заставить тебя влюбиться в меня, – бормотал Линкольн, лаская мою кожу своим дыханием, озаряя светом мою душу.

После нескольких толчков его тело содрогнулось и застыло, и он провел языком вниз по моей шее, шепча:

– Я охренеть как влюблен в тебя. И собираюсь сделать так, чтобы и ты стала одержима мной. Так же сильно, как я тобой.

Мой разум изо всех сил пытался ухватиться за его слова, осознать заложенную в них решительность. Но они ускользали, как песок, и я снова погрузилась в туманную бездну сна, не успев что-либо осмыслить.

* * *

Я проснулась от пронзительного звонка. Небо только начинало окрашиваться рассветными оттенками. Я еле нащупала мобильный и ответила.

– Монро, это доктор Кевин. Нам нужно поговорить, – сказал он серьезно, без намека на его обычное кокетство.

Я села в постели, внезапно проснувшись.

– В чем дело? – спросила я, сердце бешено колотилось в моей груди. Несмотря на его внимание на работе, Кевин никогда раньше мне не звонил.

– Бухгалтерский отдел обнаружил пропажу денег со счетов офиса, и, к сожалению, все улики ведут к тебе, – в его голосе звучало обвинение.

Мои мысли метались. Пропали деньги? С чего он решил, что виновата я? Я бы никогда не сделала ничего подобного.

– Это неправда! Клянусь, я бы никогда не украла у компании. Я переводила деньги туда, куда мне велели, – запротестовала я, и голос мой дрожал.

– Мы уже провели расследование, и улики налицо. Мы могли бы передать тебя полиции, но вместо этого решили просто уволить. Считай это маленькой милостью, шансом изменить свою жизнь к лучшему.

Мое сердце упало. Я не могла поверить. Я вот-вот потеряю работу и, вероятно, мне не удастся найти новую, потому что не смогу попросить дать мне рекомендацию. Как я вообще объясню подобное потенциальному работодателю?

На глаза навернулись слезы.

– Пожалуйста…

– Мы приняли решение. Не заставляй нас выдавать тебя и создавать проблемы.

Мои губы дрожали, пока я пыталась подобрать слова.

– Удачной тебе жизни, Монро, – наконец сказал Кевин, и в его голосе как будто появилась нотка… сочувствия.

После разговора я оцепенела. Мой разум пытался осмыслить произошедшее. Я не могла поверить, что меня обвиняют в краже. Я никогда в жизни ничего не крала. И всегда следовала правилам, все делала по инструкции. Я даже не подбирала деньги на улице, потому что те принадлежали кому-то и потому что за ними обязательно вернутся!

Создавалось впечатление, что все, ради чего я так усердно трудилась, ускользало от меня.

Сначала меня выселили из квартиры, теперь это. На меня словно наложили проклятие. Я сидела на кровати и чувствовала себя потерянной и подавленной. Как я все это переживу? Как буду оплачивать счета, содержать себя? Теперь я жила у Линкольна… Но как мне вообще обзаводиться собственным жильем?

Не то чтобы я когда-либо хотела съезжать…

В голове вспыхнули воспоминания о горячем сексе во сне. Если меня и прокляли, то хотя бы не полностью. Линкольн шептал обещания, хотя я не была уверена, произносил ли он их…

На ватных ногах я вышла из спальни, едва слыша, как Линкольн готовил кофе. Когда я подошла к нему, он повернулся и увидел выражение моего лица.

– Что случилось, малышка? – немедленно спросил он, бросив все свои дела.

Мне чертовски надоело в который раз разваливаться перед ним на части, но на данный момент вся моя жизнь состояла из сплошных неудач. Конечно, я должна рассказать, что произошло, но чувствовала себя униженной. Что, если Линкольн мне не поверит? Вдруг подумает, что я лгу? Мне была невыносима мысль, что я лишусь его доверия и уважения.

– Меня уволили, – наконец прошептала я, с трудом выговаривая слова. – Они думают, что… я украла деньги.

Лицо Линкольна потемнело от гнева.

– Это смешно, – прорычал он. – Ты бы никогда не сделала ничего подобного.

По телу растеклось облегчение. Он встал на мою сторону! С моих плеч словно свалился груз, и я наконец снова смогла дышать. Несмотря на все его отношение ко мне, часть меня почему-то верила, что Линкольн подумает обо мне самое худшее. Но его непоколебимая поддержка и вера заставили меня почувствовать огромную благодарность за то, что он есть в моей жизни. Как будто он был моим личным чемпионом, всегда готовым заступиться за меня и защитить от всего мира.

– Нужно подать в суд на этих ублюдков. Наверняка дело в чем-то другом. Может, этот дерьмовый доктор боится, что ты подашь на него в суд за сексуальное домогательство и пытается избавиться от тебя, пока ты этого не сделала, – размышлял Линкольн.

Я нахмурилась, потому что ничего подобного не ощущала.

– Думаю, мне лучше просто отступить, – пробормотала я. – Кевин сказал, они не выдвинут обвинения, если я уйду по-тихому. У меня нет денег на долгий судебный процесс, да вообще на любой.

Линкольн немедленно открыл рот, чтобы возразить, но я добавила:

– И я не возьму на адвоката ни цента из твоих денег.

Он посмотрел на меня, нахмурившись.

– Иди сюда, девушка мечты, – Линкольн заключил меня в крепкие объятия. Он держал так, словно никогда не хотел отпускать. Затем он усадил меня на барный стул.

– Я знаю, что тебе нужно, – уверенно заявил Линкольн, направился к огромному холодильнику и достал из него нечто, завернутое в фольгу. – Одно из самых знаменитых блюд миссис Бентли. Буррито!

Я сомневалась, что вообще была в настроении есть, но кивнула и стала наблюдать за тем, как он аккуратно разогревал буррито и выкладывал его на тарелку вместе с нарезанными клубникой и ананасом. Кухню наполнили ароматы чоризо и яиц, и у меня даже заурчало в животе. Линкольн поставил тарелку передо мной, затем приподнял меня со стула, уселся на него сам, а меня усадил к себе на колени. Его губы растянулись в легкой улыбке, потому что он прекрасно понимал всю нелепость нашего милого поведения.

Однако я не стала его упрекать. Мне хотелось быть к нему поближе. Я попыталась откусить кусочек, но глаза наполнились слезами. Просто безумие. Линкольн так понимал меня и без колебаний поддерживал, становясь моей опорой.

– Ты убиваешь меня, когда плачешь, – пробормотал он, поглаживая меня по спине.

Я шмыгнула носом.

– Прости. Обычно я не такая расклеенная.

Линкольн запустил руки в мои волосы и приподнял голову, чтобы я посмотрела на него.

– Эй, все в порядке. У тебя просто сложный период. И мне повезло быть рядом с тобой.

– Черт, – рассмеялась я, сдерживая всхлип. – Ты до смешного идеален. И в голову не приходит, что в тебе может не нравиться.

Его взгляд дрогнул, тень упала на его прекрасное лицо. Вероятно, Линкольн вспоминал, что рассказал о своем брате.

Но от этого откровения мои чувства к нему только возросли. Меня утешало осознание того, что и у Линкольна разбивалось сердце. Только благодаря этому он мог понять меня.

Линкольн решил отвлечь меня рассказами о розыгрышах, которые они устраивали новичкам в том году. Я вдруг осознала, что смеюсь над его шутками и забавными историями, на мгновение забыв обо всем остальном. Напряжение в моем теле ослабло и сменилось ощущением привязанности, от которого становилось трудно дышать.