Мышцы сократились, и меня захлестнул оргазм. Я закрыла глаза, и с моих уст сорвался глубокий стон. Пожирая меня, Линкольн никак не мог насытиться, он облизывал и посасывал мою киску, словно она и правда была его любимым блюдом.

А когда он довел меня еще до двух оргазмов и вышел из комнаты с мокрым лицом, я не могла не думать… что тоже была больной.

Глава 36 Линкольн

Глава 36

Линкольн

Все шло… хорошо. Насколько это вообще возможно, когда ты держишь свою родственную душу взаперти.

Тем не менее намечался финал конференции [17]. И я наконец почувствовал, как Монро оттаивает.

Подчинить ее тело оказалось легко. Монро впала в зависимость оттого, что я мог с ней сделать, и я это знал. И хотя она не давала себя трахать, она прониклась нашим новым утренним ритуалом: перед завтраком я преклонял свою голову между ее ног. И не жаловался на это. Там мне нравилось больше всего.

А вот мой член был недоволен. Но эту проблему я решал своими руками, к тому же эту задачу очень облегчал привкус киски на моем языке.

Мы с командой устроились на своей скамейке, и я бросил взгляд на пустующее место на трибуне.

– Монро и сегодня пропустит игру? – спросил Ари, нахмурившись. – Она не посетила ни одной игры в этой серии. У вас все хорошо?

– Экзамены. В этом семестре они убийственные, – выпалил я.

Ари понятия не имел, какое у нее расписание и что семестр закончился еще после начала серии игр. Не мог же я сказать, что Монро в данный момент прикована к моей постели. И это в нынешней ситуации угнетало меня больше всего. Впервые с тех пор, как умер Тайлер, за моей игрой с трибун следил тот, кто любил меня.

От осознания того, что Монро нет в толпе, заныло в груди. В прошлой игре я забил только один гол. Когда она не сводила с меня глаз, все было совсем по-другому. И хотя я поклялся, что в жизни не засну без Монро под боком, я так и не придумал, как затащить ее в Детройт против ее воли, при этом не вызывая подозрений. Поэтому всю ночь не переставая общался с ней через динамики камер, в то время как она притворялась, что не слышит меня.

По-моему, нормальное развитие хороших отношений.

Я установил в спальне телевизор, чтобы она смотрела игры. Но она его выключала, потому не увидела ни одной. Сегодня я устроил ее в гостиной и настроил телевизор так, чтобы она не могла его выключить. Ее глаза будут прикованы ко мне, даже если она того не захочет. Моя девочка просто чудо. Я знал, что в итоге она все равно посмотрит игру, даже если будет против.

Еще я заблокировал лифт и попрятал все ножи и всю электронику. Да, Монро чудо, но до следующего этапа отношений мы еще не дошли.

Пытаясь отвлечься от Монро и наших проблем, я надел наушники и включил «Humble» Кендрика Ламара, чтобы настроиться на нужный лад.

Черт возьми, да.

К концу песни уровень адреналина подскочил до нужных высот, он уже несся по моим венам и готовил к грядущему.

Арена была переполнена, свободных мест не осталось, а стоило нам выехать на лед, болельщики яростно зааплодировали и заревели. Я ощущал, как их энергия меня подпитывает.

Игра началась с жесткого противостояния, обе команды толкались и пихались, чтобы заполучить контроль. Но я к этому готовился. Мой разум был ясен, тело настроено на действия. А потом произошло неизбежное: я увидел возможность, воспользовался ею и забросил шайбу в сетку.

Толпа разразилась одобрительными возгласами, а я поднял свою клюшку, подъехал к ближайшему оператору и изобразил в камеру сердечко, чтобы Монро знала, что это для нее.

– Вот как надо, детка! – крикнул Ари, хлопнув меня по спине, и мы сменили позиции для следующего периода.

Мы продолжали бороться, носились взад и вперед, но я еще не поставил точку. Я не собирался снова заканчивать матч всего с одним голом.

Шайба оказалась у меня, я глубоко вздохнул и стал озираться, высматривая любую лазейку. После чего начал прокладывать себе путь к воротам зигзагами. Провел шайбу вокруг одного защитника, затем обвел другого.

Приближаясь к воротам, я заметил, как вратарь напрягся, готовясь к моему удару. Быстро перебросив шайбу влево, а затем обратно вправо, я провернул обманный маневр, вынудив вратаря растянуться на льду. Я ударил по шайбе, она полетела в ворота… после чего вдруг отскочила от головы одного из нападающих «Детройта» и срикошетила в сетку.

Что ж… Такого я не ожидал.

Торжествующе подняв кулак в воздух, я ухмыльнулся и заскользил по катку под крики болельщиков и товарищей по команде. В итоге я очутился перед камерой и изобразил руками еще одно сердце.

Толпа взревела громче.

Я уже развернулся, чтобы направиться к скамейке запасных, как вдруг на меня набросились со спины. Я рухнул и сильно ударился об лед, из меня вышибло дух.

Перевернувшись, я понял, что на мне, мать ее, лежит голая девица. Она пыталась обвиться вокруг моего тела, как гребаная анаконда. Я силился оттолкнуть ее, но было сложно не попасть по ее сиськам или заднице, и я не понимал, как поступить.

Затем на лед выбежала охрана, и девицу утащили прочь.

– Я люблю тебя, Линкольн. Я люблю тебя. Пожалуйста, женись на мне! – кричала она, пока ее утаскивали.

Ари повернулся ко мне, едва удерживаясь на ногах – так сильно он хохотал.

– О, боже. Я запишу это на пленку. Никогда не видел ничего уморительнее. Ты бы видел свое лицо, когда она на тебя набросилась! – он согнулся пополам, и, пока гоготал, все его тело сотрясалось.

– Как она вообще пробралась на лед? – изумлялся я, поднимаясь на ноги. Черт. Безумие какое-то. В НХЛ почти никогда не было стрикеров [18]. Поразительно, что ей удалось выбежать на каток. Это впечатляло и немного пугало.

Мы с Ари подкатились к скамейке, а тренер тем временем выходил из себя перед официальными лицами, пытаясь выяснить обстоятельства.

– Дэниелс, садись на скамейку запасных! Тебе нужно прийти в себя после… этого! – рявкнул он, даже не потрудившись скрыть, что ситуация его отчасти веселит.

Я закатил глаза, наши парни вышли на лед, а мы с Ари устроились на скамейке запасных. Стало интересно, что подумала Монро.

Команда не расслаблялась до финальной сирены, и мы выиграли.

Рев на арене стоял оглушительный, толпа разразилась радостными воплями. На лед дождем посыпались серпантин и конфетти, и это всегда особенно радовало меня. Товарищи по команде прыгали и обнимали друг друга, ликуя. Я присоединился к ним, улыбаясь, и чувствовал, как по венам течет восторг от завоеванной победы. Ари практически уложил меня на лопатки, пока мы праздновали.

Мы едем на финал Кубка Стэнли.

Каждый хоккеист мечтает оказаться там с того самого дня, как еще ребенком впервые ступает на лед. До появления Монро только эта мечта и позволяла мне оставаться на плаву.

Еще одна серия.

Я старался насладиться моментом и впитать всю атмосферу. Воздух на арене трещал от переполнявшей его энергии, и я гордился тем, что являюсь частью города, частью этой команды. Болельщики скандировали название нашей команды, и меня захлестнула благодарность за их преданность.

Пока мы праздновали, я отчаянно скучал по Монро. Мне хотелось, чтобы она была рядом и разделила этот момент со мной.

Нужно поторопить события, вернуть нас к прежним отношениям. Немедленно. Потому что я не собираюсь допускать даже мысли о том, что Монро не будет на трибунах, когда я выйду на лед в финале.

Монро

С характерным звоном отворились двери лифта, и я притворилась, что читаю книгу. Меня выводило из себя, что я больше не могла читать роман, не вспоминая о нем. Пока Линкольн не оказался психопатом, я сравнивала его с героями, и они казались блеклыми на его фоне. Теперь я сравнивала его со злодеями, а проблема осталась все той же.

Я всегда питала слабость к неисправимым грешникам. Выяснилось, что у меня есть свой.

Линкольн застыл в дверном проеме и посмотрел на меня с облегчением, но в то же время с голодом и благоговением, как смотрел на меня с самого начала, будто не мог поверить, что я все еще рядом.

– Привет, девушка мечты, – пробормотал он и прислонился к стене.

Я изо всех сил старалась игнорировать его, пытаясь, так сказать, проявлять холодность. Срывалась я только в моменты, когда он находился у меня между ног, потому что не могла не выкрикивать его имя.

Но… Я слабела. Уставала от разлуки. И меня это бесило.

Я не могла поверить, что думала следующим образом, но, если не считать цепи на моей лодыжке, Линкольн был идеальным.

Он сделал так, что я начала нуждаться в нем еще сильнее. Когда Линкольн приносил поднос с едой, то сажал меня к себе на колени и кормил с ложки. В той же позе устраивался, чтобы вечером посмотреть телевизор, и просто обнимал меня. Постоянно. Пока я не впала от его объятий в зависимость, какой прежде в жизни не испытывала.

Я знала, что Линкольн осуществлял какой-то план. Каждый его шаг, каждое ласковое слово преследовало некую цель. И я начала копаться в себе, так ли уж сильно она меня отвращала. Появились безумные мысли. Может, он поступил не так уж и плохо? Ведь, оценивая последствия его действий, я не могла отрицать, что мне стало лучше.

Что со мной было раньше? Я едва сводила концы с концами, живя в крошечной квартирке, хотя весь этот комплекс давно пора было снести. Пахала на двух работах, одновременно посещая занятия в колледже. Повсюду сталкивалась с сексуальными домогательствами. Голодала много дней подряд.