– Ну ладно, безумец, – пробормотала я, и он просто подмигнул.
– Ты готова выйти за меня замуж завтра, Монро?
– Завтра? – я ахнула. – К чему такая спешка?
– Я с первого дня был готов к тому, что ты станешь Монро Дестини Дэниелс. Мне
Я не спорила, потому что… он был прав. Если появляется шанс испытать такую любовь, которая ломает тебя и исцеляет одновременно…
Ответ всегда должен быть утвердительным.
* * *
Мы не поженились на следующий день.
Мы поженились тем же вечером.
Линкольн попросил кого-то об одолжении, и вскоре я в простом белом платье уже стояла рядом с ним в администрации Далласа перед судьей и его милой женой и клялась Линкольну в вечной верности.
Линкольн позаботился о том, чтобы в клятвах не говорилось «пока смерть не разлучит нас». И это казалось правильным. Потому что мы оба знали, что Линкольн не позволит такой мелочи, как смерть, разлучить нас.
– Мы переходим к лучшей части нашей жизни, – сказал он.
И я ответила:
– Знаю.
А потом Линкольн сделал наше селфи и отправил его своему публицисту со строгим наказом – рассказать всему миру.
И это тоже казалось совершенно правильным.
* * *
Иногда складывалось впечатление, что нашей любви слишком много. Что эмоции, которые мы испытывали, поглотят нас и разрушат. «Это не может длиться вечно», – шептали мои демоны. Он уйдет.
Линкольн как будто всегда предчувствовал приближение темноты. Он прижимал меня к себе и часами боготворил мое тело, шепча, как сильно он меня любит, что я его душа, и он никогда меня не отпустит.
Его одержимость была живым, дышащим созданием, и я к нему пристрастилась, я жаждала его до мозга костей. Все в наших отношениях было нездоровым, именно о такой созависимости предупреждают все специалисты мира и молят сопротивляться ей. Но я бы от нее не отказалась.
Он давал мне все. Его внимание, любовь, тело… само его дыхание. И я в ответ отдавала все, что было у меня.
– Ты моя, – шептал Линкольн, сосредоточенно наморщив лоб, и медленно толкался в меня.
И я ему верила.
Если бы вы сказали десятилетней девочке, склонившейся над холодным телом матери, никогда в жизни не ставившей ее на первое место, что однажды эта девочка станет для кого-то целым миром, она бы не поверила.
Но теперь у меня не осталось выбора, кроме как поверить, потому что он вдохнул это знание в самую мою душу.
– Я люблю тебя, – пробормотала я, когда Линкольн слизнул слезинку с моей щеки, отчаянно желая завладеть каждой частичкой меня, даже моими слезами.
– Скажи еще раз, – приказал он, не отрывая от меня взгляда.
Напряженность между нами росла с каждым днем, как на каменной стене разрастался плющ. Думаю, если бы я попыталась уйти, он бы убил нас обоих. И эта мысль приносила мне садистское, болезненное утешение.
Я с радостью приму все, что этот человек когда-либо предложит. И все это случилось благодаря тому, что он набрал чертовски неправильный номер.
Эпилог Монро
Эпилог
Монро
Я чувствовала, что он наблюдает за мной. Так было всегда.
Я притворилась, что не замечаю его, пока шла по кампусу Южного методистского университета, в который меня таинственным образом приняли вскоре после того, как я вышла замуж за Линкольна. Теперь я официально получала специальность по английскому языку.
Из-за него я здесь прославилась, но Линкольн с радостью демонстрировал всем, насколько я недосягаема, если кому-то взбредет в голову совершить глупость.
Меня все еще поражала сила его ревности, и не потому, что меня это раздражало. Я не понимала, как меня могут заинтересовать другие мужчины, если существует Линкольн.
Я спокойно шла по коридору, как вдруг меня втащили в свободную аудиторию.
– Ты играешь со мной, – прошептал грубый голос, отчего по моему телу побежали мурашки. Я оказалась прижатой к стене. Пальцами мужчина скользнул к подолу юбки, и, хотя я изо всех сил старалась сохранять самообладание, мои бедра непроизвольно сжались в тщетной попытке избавиться от возбуждения, нараставшего между ног.
В этот момент мимо аудитории прошли студенты, я слышала гул их голосов. Сюда мог войти кто угодно. Я не сомневалась, что любой испытает шок, если увидит, как Линкольн Дэниелс, суперзвезда НХЛ, трахает свою жену у стены.
Но именно поэтому этот момент стал таким захватывающим.
Линкольн задрал мою юбку и стал дразняще поглаживать внутреннюю поверхность моих бедер, прежде чем скользнуть под промокшие стринги. Я ахнула, когда он вошел в меня одним пальцем.
– Какая мокрая. Для меня. Хорошая девочка, – пробормотал Линкольн, и от этих слов по телу прокатились волны желания. Он не дал мне большего, и я застонала от разочарования, моя потребность в нем росла с каждым мгновением.
Внезапно он убрал руку, и я заскулила в знак протеста, Линкольн наклонился ниже и посмотрел мне прямо в глаза.
– Хочешь кончить для меня, милая? – прошептал он хрипло, касаясь губами бьющейся вены на шее. – Потому что я умираю от желания попробовать эту сладкую киску.
Не раздумывая ни секунды, он опустился на колени. С отяжелевшими веками я наблюдала за тем, как он сорвал с меня трусики, затем поймал мой взгляд и ртом накрыл мою киску, начав умело лизать и посасывать клитор.
Он издавал первобытные, животные звуки, а с меня уже капало. Я закинула ногу ему на плечо и подалась бедрами вперед, трахая его лицо, отчаянно желая большего. Он жадно лизал мои половые губы, обводя каждую из них непристойно и благоговейно одновременно.
Ко мне подбирался оргазм, напряжение нарастало, и в какой-то момент я подумала, что просто взорвусь. И вскоре я достигла пика, сильного и яростного, окунувшего меня в неистовство наслаждения, от которого я задыхалась и дрожала, прижавшись к стене. Линкольн продолжал ласкать меня ртом, однако теперь он еще и скользнул в меня пальцами и начал поглаживать заветную точку глубоко внутри. Я кричала в экстазе, когда он снова и снова подводил меня к краю, от его умелых прикосновений мое тело сотрясалось.
Наконец, когда я была готова упасть в обморок, Линкольн встал, развернул меня и толкнул вперед так, чтобы я руками прижалась к стене, а перед ним оказалась моя оголенная задница.
– Пожалуйста, – захныкала я, отчаянно нуждаясь в нем, как всегда.
Линкольн зарычал в ответ, глядя на меня со страстью, воспламенявшей мое тело.
– Раздвинь ноги, – приказал он, и я беспрекословно подчинилась, наблюдая за ним через плечо и умирая от его красоты.
Он стянул спортивные штаны, и я облизнула губы, увидев, как он погладил свой твердый, идеальный член, после этого Линкольн медленно провел им по моему влажному входу, дразня меня, пытая. Он прикусил нижнюю губу, схватил меня за ягодицы, сильно сжал…
И проник в меня, вбиваясь с неистовой силой, от которой у меня перехватило дыхание. Я умоляла о большем. Пока Линкольн заявлял свои права на меня, я чувствовала его повсюду: руками он стискивал мои бедра, грудью прижимался к спине, зубами царапал и кусал мою кожу. Это было дико, необузданно и неукротимо – идеальное олицетворение нашей одержимости друг другом.
Когда я кончала, он накрыл рукой мой рот, чтобы заглушить крик, хотя его стоны наполняли аудиторию.
Наконец мы рухнули у стены вспотевшие и изможденные. Мое золотистое божество немедленно сунуло руку мне между ног и стало настойчиво заталкивать в меня свою сперму, одновременно лаская меня пальцами, и вместе с этим он слизывал капли пота с моей шеи.
– Скажи, что любишь меня, девушка мечты, – потребовал Линкольн.
И я сказала. Конечно, я люблю его. Хотя мне очень нравится, когда он
Эпилог № 2 Линкольн
Эпилог № 2
Линкольн
В полночь, как раз когда я собирался прижаться к Монро, зазвонил телефон. Я взглянул на него и увидел номер Ари.
– Мне нужно ответить. Он знает, что теперь мне так поздно лучше не звонить, а значит, ему что-то нужно, – предупредил я Монро. Она сонно кивнула, удовлетворенная тремя оргазмами, которые я ей только что подарил. – Все в порядке? – спросил я в трубку, не поздоровавшись.
Последовала долгая пауза.
– Нет, – наконец, ответил Ари, его голос звучал сдавленно.
– В чем дело? – спросил я.
– Можешь встретиться со мной в том баре на седьмой? – угрюмо спросил он.
– Да, конечно. Увидимся через пятнадцать минут.
– Спасибо, – пробормотал Ари, прежде чем повесить трубку.
Я еще минуту помолчал, чувствуя неладное. Вторник, полночь. Даже до моей встречи с Монро мы выбирались в бары совсем в другие дни.
– Мне нужно встретиться с Ари, похоже, у него что-то случилось, – прошептал я Монро, нежно погладил ее по волосам и вдохнул ее запах, невзирая на всепоглощающее вожделение, которое испытывал в ее присутствии.
Я подъехал к выбранному Ари бару, в который мы порой ходили, если хотели выпить в тихом месте, и вздохнул с облегчением, войдя внутрь и увидев, что сегодня вечером здесь еще спокойнее, чем обычно. В тускло освещенном помещении с потолка свисали неоновые лампы, окрашивающие помещение в красно-синие тона. В воздухе стояли запахи алкоголя и застоявшегося перегара. На затертой барной стойке виднелись въевшиеся кольца, следы от бесчисленных бокалов и банок. За баром до самого потолка тянулись полки, уставленные бутылками всех форм и размеров. Играла музыка, и вибрация басов ощущалась даже через пол. В заведении царила суровая, спокойная атмосфера, которая нам всегда нравилась.