Я надеялся, что запомнил, каково это – ощущать такое безграничное счастье. И надеялся, что, где бы он ни был, Тайлер в этот момент тоже был счастлив. Впервые я послал ему немного света. И, клянусь, он ответил, отправив немного света мне.

Мы остановились по центру катка, я снял Монро со своих плеч и заключил ее в крепкие объятия. В ушах все еще звенело от воплей толпы, и я чувствовал, что готов остаться в этом моменте навсегда. Я зарылся лицом в ее волосы, вдохнул ее сладкий аромат и кожей ощутил ее тепло.

– Не могу дождаться, когда трахну тебя, – прошептал я ей на ухо.

Ее глаза расширились, и она закашлялась от смеха.

– Я тоже.

Я подмигнул ей, и через мгновение нас своим присутствием решил осчастливить Ари. Я позволил ему обнять ее на секунду и тут же оттащил.

– Никаких прикосновений, – прорычал я, и он, откинув голову, захохотал как последний мудак, каким и был.

Монро же прижалась ко мне, ведь что ей оставалось? Она застряла со мной.

Несколько мгновений спустя шампанское полилось на нас рекой, и остаток гребаного вечера превратился в приятное воспоминание.

* * *

Мы устроились на скамейке. Монро скакала на моем члене, как гребаный профессионал. Мы решили уделать «Нэшвилл» еще и таким способом. На ней была только моя джерси, и, пока она скользила по члену вверх-вниз, ее груди подпрыгивали.

Я застонал.

– Черт. Используй меня, девушка мечты. Оттрахай себя моим большим членом, – подстрекал я ее, кулаками упираясь в деревянную поверхность скамьи по бокам от своих бедер. Она двигалась идеально, ее узкая киска безупречно сжималась вокруг моего члена, пока Монро прыгала все быстрее и опускалась все сильнее.

Она прильнула ко мне и прижалась ладонями к моей груди, самозабвенно вдавливаясь в меня бедрами.

– Почему твой член такой совершенный? – бормотала Монро. Она терлась клитором о мой лобок, сводя меня с ума.

– Черт. Твою мать. Охренеть, – ругался я, после чего поднял руки, чтобы приподнять джерси и обхватить ее невероятные груди. Я щипал и тер ее соски, отчего становился только тверже. – Обожаю их… Ты глянь на эти охренительные, идеальные сиськи, – хрипел я, двигая бедрами в такт ее движениям. Я чувствовал запах ее сладкой киски, и это сводило меня с ума от желания. Я устроился так, чтобы взять в рот ее правый сосок, а пальцами надавливал на левый, превращая их в твердые камешки.

Ее стон удовольствия был музыкой для моих ушей, и я проложил дорожку поцелуев к другой груди, чтобы облизать сосок.

– Да. Вот так. Возьми то, что тебе нужно, малышка, – рычал я, пальцами сжимая и теребя ее влажный от моей слюны сосок, одновременно посасывая другой.

При приближении оргазма Монро тяжело задышала и застонала, рукой скользнула по моим волосам и прижала меня к себе. Еще чуть-чуть… Я сильно всосал ее сосок, стараясь довести ее до предела.

Мышцы ее лона сократились вокруг моего члена, она содрогалась всем телом, продолжая двигать бедрами. Для меня это было слишком, поэтому мое собственное освобождение обрушилось на меня приливной волной.

– Поздравляю, малыш, – пробормотала она, из-под полуопущенных век, в ее взгляде читалась похоть.

– Мы еще не закончили праздновать, милая, – процедил я сквозь стиснутые зубы, и снова начал насаживать ее на член.

Глава 38 Линкольн

Глава 38

Линкольн

Я вошел в вестибюль «Дэниелс Интернэшнл», насвистывая новую песню, «Sound of Us» [19], и прошел мимо ресепшена. Секретарша подняла взгляд от компьютера и, когда она увидела меня, ее глаза расширились. Она быстро взяла себя в руки и выдавила вежливую улыбку, но своим поведением успела показать, что не понимает, как ей поступить. Она стала озираться по сторонам в поисках того, кто мог бы ей помочь. И я решил положить конец ее страданиям.

– Мой отец на месте? – по ее взору я понял, что она знает, кто я такой.

Девушка на мгновение заколебалась, но затем кивнула:

– Да, он в своем кабинете, сэр.

Я кивнул ей в знак признательности и направился к лифту. Нажав кнопку вызова, я спиной ощущал ее взгляд. Как только я вошел, двери закрылись, и я нажал кнопку верхнего этажа. Пока лифт вез меня к цели, я ухмылялся. Я долго готовился к сегодняшнему дню и наконец пришел к согласию с собой.

По пути наверх я проверил камеры в пентхаусе и убедился, что Монро все еще смотрит фильм. Она развалилась на диване в одной из моих футболок и смотрела «Незваных гостей» с широкой улыбкой на лице. Я сделал скриншот, чтобы поставить его на обои своего телефона. Монро была чертовски великолепна.

Когда двери наконец открылись, я уверенно вышел из лифта и направился в кабинет отца. Подойдя к нему, я услышал доносящиеся оттуда голоса. Не потрудившись постучать, я толкнул дверь и шагнул в комнату.

– Линкольн, какого черта ты здесь делаешь? У меня совещание в разгаре, – рявкнул он.

– Привет, Барт, – обратился я к похожему на мышь техническому директору, Бартоломью Тейлорсу. На лбу у него выступил пот, а щеки покраснели. Очевидно, ему здесь всыпали по первое число. – Можешь уйти.

– Линкольн, какого…

– У меня есть то, что ты захочешь увидеть, – спокойно сказал я, понимая, что так разозлю его еще больше. – Можно сказать, это изменит твою жизнь.

Мой отец закатил глаза и пробормотал что-то себе под нос, но жестом велел Барту покинуть кабинет. Барт практически выбежал, и я сморщил нос – его трусость вызвала отвращение.

Как только дверь закрылась, мой план вступил в исполнение.

– Ну и что, черт возьми, по-твоему было настолько важным, что ты ворвался на мою встречу?

– Я хочу рассказать тебе историю, – неторопливо сказал я, и он, прищурившись, зарычал, изучая мое лицо. Только тогда до него дошло. Ситуация шла не по обычному сценарию.

– Что ж, приступай, – отец взглянул на часы. – У тебя есть пять минут.

– Спасибо за щедрость, – протянул я, и отец вновь заворчал себе под нос.

Я лениво рухнул на его диван и скрестил ноги, как будто собирался посмотреть фильм или просто расслабиться, а не пытался кое-кого уничтожить.

– Как ты знаешь, мы с Тайлером были очень близки, – начал я.

– В ущерб ему, – вставил мой отец.

Я проигнорировал его. В кои-то веки его язвительные замечания не производили на меня никакого эффекта.

– Тайлер хотел быть уверен, что обо мне точно позаботятся, учитывая наши… сложные отношения, – мой голос сочился самодовольством. – На момент его смерти у него было составлено завещание, согласно которому в случае его кончины все акции Тайлера в компании переходят ко мне.

Глаза моего отца на мгновение расширились от шока, но он быстро подавил свои чувства, и на его лице вновь отразилось лишь привычное ему недовольство. Он усмехнулся.

– Ну и? Ты пришел похвастаться тем, что владеешь тридцатью процентами акций компании? Тебе это ничего не даст.

– Ты прав, – я кивнул. – С тридцатью процентами мне было бы нечего делать. А вот если сложить их с теми акциями, которые я потихоньку приобретал на деньги, заработанные на моей «мелкой игре», то выходит, что моя доля дает мне все.

Я взял свой телефон и отправил ему документ, который мой бухгалтер составил после того, как этим утром я купил последние необходимые для исполнения плана акции.

– Можешь проверить свою электронную почту, – ухмыльнулся я.

Через мгновение на его телефон пришло уведомление о новом сообщении. Я абсолютно спокойно следил за тем, как лицо отца исказило сначала замешательство, затем осознание, а следом наступила и паника.

– Что это? – потребовал ответа мой отец, размахивая телефоном в воздухе. Я впервые в жизни видел его таким несобранным. – Что ты наделал?

Я притворился, что просматриваю письмо на своем телефоне, и все это время с моего лица не сходила дерзкая ухмылка. Наконец, посчитав, что выдержал достаточную театральную паузу, я поднял на него глаза.

– Как видишь, теперь мне принадлежит пятьдесят один процент компании, и я могу делать, что захочу.

Отец устремил на меня убийственный взгляд, лицо его покраснело, а вены на лбу вздулись. Он сжал кулаки, и я видел, как напрягались мышцы его челюсти, пока он изо всех сил старался сохранить самообладание. К досаде моего отца, весь прошлый год он отправлял на заседания правления свое доверенное лицо, а я платил этому человеку, чтобы он в составляемых для отца отчетах опускал некоторые детали.

– Ты, мать твою, не в своем уме! – отец сплюнул, вскочил на ноги и стал расхаживать взад-вперед перед своим столом. – Ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты все испортишь!

Я откинулся на подушку дивана и скрестил руки на груди.

– О, я и правда все испорчу, – сообщил я спокойно. – Я собираюсь распродать эту чертову компанию по частям, чтобы от нее ничего не осталось. Я собираюсь разрушить то, на что ты потратил всю свою жизнь.

– Ты рехнулся, если думаешь, что я это допущу!

Я представлял себе, как это будет приятно, и, честно говоря, этот момент может сравниться с ощущениями от победы в Кубке. Потрясение на его лице было восхитительным.

Я снова взял телефон.

– Ты не очень-то скрывал свои гадкие дела, отец. Давным-давно я начал собирать видео, на всякий случай.

– О чем ты говоришь? – зарычал отец, и его лицо приобрело бледный, трупный оттенок.

Он точно знал, о чем я говорю.

Я нажал кнопку на телефоне и отправил ему одно из сохраненных видео. Он нажал воспроизведение и всего через несколько секунд рухнул в свое кресло, олицетворяя собой само определение поражения.