– У меня есть видео, на которых ты подкупаешь чиновников, домогаешься проституток, употребляешь наркотики… Ты был очень, очень непослушным. И это далеко не все.

Никогда прежде я не видел в его глазах страха, который узрел сейчас. И, возможно, это неправильно, но маленький мальчик во мне, которого он запугивал и над которым издевался, почувствовал себя намного лучше.

– Чего ты хочешь? – наконец спросил мой отец дрожащим голосом.

– Чтобы ты перевез свой офис в Нью-Йорк и притворился, что меня не существует, – холодно сказал я. – И, если тебе вдруг взбредет в голову каким-то образом избавиться от меня, просто знай: если со мной или Монро что-нибудь случится, я позаботился о том, чтобы эти видео ушли разным изданиям и организациям. А еще, если произойдет нечто подобное, моя доля акций будет продана «Кингстон Венчур», – я перестал ухмыляться и уставился на него, как смотрел на тех, перед кем не утаивал свое темное начало, чтобы он осознал всю серьезность моих слов. – Это значит, отец, если ты что-нибудь сделаешь со мной… Я все уничтожу.

Мой отец сидел, утратив дар речи, а я наслаждался своей победой, пока пьянящий трепет струился по моим венам. Я чувствовал себя виноватым перед Тайлером и потому увяз во всей этой херне… Но Монро меня наконец освободила.

– Так и что выбираешь, отец? – спросил я, широко улыбнувшись.

Он пристально посмотрел на меня, и я увидел в его глазах поражение. Он поднял трубку своего рабочего телефона и набрал добавочный номер.

– Организуйте перевод в нью-йоркский офис. Немедленно. Я вылетаю завтра.

Он не отвечал на вопросы, которые ему задавали. Просто повесил трубку, и огонь в его глазах потух.

– Я твой отец, – наконец выдавил он, как будто это имело какое-то значение.

Я медленно встал, возвысившись над ним.

– Ты забыл об этом задолго до моего рождения. И должен был знать, что я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с Монро.

Его глаза расширились, когда до него дошло. На протяжении всего нашего разговора он понятия не имел, что все это связано с его сообщениями.

Гребаный идиот.

– Лучше нам больше никогда не видеться, – бросил я через плечо и вышел из его кабинета, насвистывая.

Он будет думать обо мне всю оставшуюся жизнь.

А я поклялся никогда о нем не вспоминать.

Монро

Мы с Биллом сидели на скамейке в парке. На той самой скамейке, где он присматривал за мной той ночью, давным-давно. Сейчас мы наслаждались бутербродами, которые я принесла. Солнце стояло в зените и заливало все вокруг золотым сиянием. Однако жара, пускай и ощутимая, не угнетала. В Далласе наступил один из тех редких дней, когда влажность воздуха в кои-то веки не достигала ста процентов. Вместо этого дул легкий ветерок, доносивший ароматы распускающихся цветов и свежескошенной травы. Именно в такие дни хотелось выбраться на улицу.

– Хм, я рассказывал тебе историю про Йоркшир? – спросил Билл хриплым голосом с характерным британским акцентом. Откусив большой кусок от своего сэндвича, он устремил взгляд вдаль, словно уже погрузился в воспоминания.

– Кажется, не рассказывал, – с нежностью ответила я. Мне нравилось проводить с ним время. В фешенебельной части города Билл чувствовал себя не так комфортно, как у моей старой квартиры, и по-прежнему отказывался принимать какую-либо помощь от Линкольна или от меня. На данный момент нашей золотой серединой оставался парк, но я решительно настраивалась изменить это.

– Ах, хорошо, давай я расскажу о том времени, когда я был маленьким мальчиком и заблудился на вересковых пустошах Йоркшира. Мне было всего шесть лет, и во время пикника я отлучился от своей семьи. Я бродил и бродил, пока не оказался совсем один, окруженный туманом и вереском, насколько хватало глаз. Скажу тебе честно, мне стало очень страшно… А потом я услышал звук. Было похоже на отдаленный свист, и я знал, что должен следовать за ним. Итак, я отправился в путь, стал продираться сквозь вереск, спотыкаясь о камни и натыкаясь на ежевику. Наконец, по прошествии, как мне показалось, нескольких часов, я набрел… Уточка, ты счастлива?

Я внимательно слушала его историю, но уже привыкла, что он, когда ему было удобно, довольно внезапно менял темы. Он часто задавал мне этот вопрос, и в прошлом я нередко сомневалась в ответе. Сегодня же даже не пришлось долго думать.

– Да. Безумно счастлива, Билл.

– Я рад за тебя, моя дорогая, – сказал он с улыбкой, и приложил руку к сердцу.

Я как раз собиралась попросить его продолжить рассказ, как телефон оповестил о новом сообщении.

Я мгновение смотрела на сообщение, сбитая с толку, но заинтригованная. Я пыталась припомнить, было ли что-то особенное в этом дне. В голову ничего не приходило, и я решила подыграть:

Те первые сообщения врезались в мою память. Мне легко давалась эта игра.

Билл издал неопределенный звук, но еще до того, как я повернула голову, я все поняла.

Линкольн.

В его присутствии мое тело словно прошивал разряд тока.

С кем бы ни находилась, я постоянно по нему скучала, а потому вздохнула с облегчением, обернулась и увидела, что он стоял всего в нескольких футах от меня.

Его красота сразила меня уже в который раз. Я в жизни не встречала мужчин очаровательнее. От него исходила необузданная, мощная энергия, и она окутывала меня мгновенно, стоило ему только очутиться рядом. Совершенный альфа-самец, ради которого я готова на все.

Линкольн подошел ближе, и сердце пропустило несколько ударов – я заметила в его руке единственную черную розу. Он слишком нарядился для прогулки в парк: мышцы его точеной груди облегала черная рубашка, а джинсы сидели на его бедрах так безупречно, словно их пошили на заказ. Волосы идеально уложены, и выгоревшие на ярком солнце Далласа пряди сияли золотом. Он не сводил с меня внимательного взгляда, что отчасти нервировало, но больше приводило в восторг.

Как только я шагнула за грань и признала, что наша одержимость друг к другу была живым, дышащим, разрастающимся созданием, стало легко расслабиться и принять все сопутствующие странности. Включая то, что он всегда наблюдал за мной и видел меня насквозь, из-за чего я не могла утаить даже то, что хотела.

– Привет, девушка мечты, – пробормотал Линкольн низким и страстным голосом, протягивая мне розу. Я потрогала лепестки, залюбовавшись ими на мгновение, после этого встретилась с ним взглядом и ощутила, как в животе от нервозности запорхали бабочки.

Что происходит?

Затем я следила за тем, как мой мир снова преображался и приобретал новую форму.

Линкольн опустился на одно колено.

Я дрожала, воздух вокруг меня словно замерцал, а перед глазами возникла туманная страна чудес, где сбывались все мечты.

– Пока рано плакать, – поддразнил Линкольн, заметив слезы, бежавшие по моим щекам. – Я даже не добрался до лучшей части.

– Ничего не могу поделать, – всхлипнула я.

– Монро… милая, – начал он без шуток, но с теплотой в голосе. – Как только я увидел тебя, меня словно ударило молнией, как будто все звезды сошлись и исполнили каждое желание, которое я им загадывал… Они слили их воедино, чтобы вручить мне мою идеальную мечту. Единственную девушку, созданную специально для меня, – его дыхание участилось, и я наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. – Для меня ты – все, – продолжил Линкольн, и я рассмеялась, потому что снова прозвучало это слово. – Я не знал, насколько был потерян и одинок, пока не встретил тебя. И теперь, когда у меня есть ты… Ты мой дом.

В груди у меня защемило, потому что я любила его невероятно сильно, до боли. Пока Линкольн продолжал говорить о судьбе, предназначении, о необъяснимом влечении, которое свело нас вместе, я думала о том, какой была бы жизнь, если бы я тем вечером не ответила на сообщение. Если бы просто проигнорировала его и занялась своими делами. Хотя это произошло не так уж давно, я уже не могла припомнить ту девушку, какой была. Напуганную, вымотанную и одинокую. То, что сделал со мной Линкольн, не описать простыми словами «изменил мою жизнь». Его присутствие в моей жизни стало лучшим подарком, ярчайшей звездой…

– Я собираюсь каждый день делать тебя все счастливее и счастливее, малышка, – шептал он.

А затем произнес слова, которые изменили все:

– Будь моей женой.

Я рассмеялась, и смех вырвался из моей груди, как пузырьки из бутылки шампанского.

– Ты спрашиваешь меня или утверждаешь, что я стану твоей?

Линкольн ответил незамедлительно, его глаза горели яростной решимостью:

– Определенно утверждаю. Думаю, я тебе уже говорил, девушка мечты. Если дело касается тебя, я ничего не оставлю на волю случая.

Я уже не понимала, смеюсь я или всхлипываю, когда поднесла трясущиеся руки к губам, потому что Линкольн вытащил кольцо с бриллиантом размером с мой кулак. Он нежно взял мою руку, медленно надел кольцо на палец и поднес его к своим губам.

На несколько завораживающих минут мы очутились в мире, полном магии и сияющих вокруг нас звезд, а затем я прыгнула в его объятия и осыпала его лицо тысячей поцелуев. Краем уха я уловила, что Билл неподалеку кричал и поздравлял меня.

– Что бы ты сделал, если бы я не сказала «да»? – наконец, спросила я в паузу, образовавшуюся между поцелуями.

Линкольн взял меня за руку и опустил ее к себе в карман, где я почувствовала характерную форму цепи. От изумления я хохотнула, а он в ответ ухмыльнулся, нисколько не стыдясь своего сумасшествия.