– Ты предала нас из-за него? – Глубокий, низкий, размеренный смех отдается эхом в моей голове, расщепляя душу на осколки, и щеки вмиг заливают слезы. – Неужели он тот, кто этого достоин, Ревендж? – Энзо делает шаг вперед, но Дарио закрывает меня своим плечом, перегораживая ему путь. – Неужели это и есть та самая любовь, ради которой ты поступилась принципами, победой, клятвой?

Энзо улыбается. Я вижу его улыбку впервые за долгие четырнадцать лет, но мне хочется биться в истерике. Этот изгиб губ подобен оскалу. Он режет меня без ножа. Вонзается прямо в грудь. Ранит так глубоко, чтобы я наверняка ощутила всю ту боль, что тисками сжимает сердце Энзо. Вина просачивается сквозь свежие отверстия, топит и мое сердце, выплескивается наружу горячими слезами.

Я предала нас.

– Ну и каково это, Ревендж? Каково это – любить? – Взгляд Энзо прожигает меня насквозь, как будто мало было этой убийственной улыбки, смеха. Мало слез. Он хочет, чтобы я в них захлебнулась. – Стоит того, чтобы проиграть?

Я поднимаю на него мокрые глаза. Желваки Энзо пульсируют на острых скулах. В зеленых глазах бурлят ярость и презрение.

– Я больше не играю, – отвечаю я. – Прости. Я больше не хочу.

Чувствую, как Дарио сжимает мою руку, продолжая заслонять меня своим телом, словно щитом. Он напряжен и готов броситься в атаку в любую секунду, но Энзо больше не заинтересован в продолжении.

– Я тебя услышал. – Он слизывает кровь с уголка губ, но не уходит. – А он? Дарио, верно? – Переводит взгляд с меня на моряка. – Он услышал всю правду, прежде чем играть с тобой в любовь?

– Энзо, умоляю… – Я понимаю, к чему он клонит, и меня охватывает паника.

Только не так. Не здесь. Не от него.

Я сама должна все рассказать Дарио. Только я, а не кто-нибудь другой. И я намеревалась это сделать в январе, как мы и договаривались. Я почти готова сделать этот серьезный шаг.

«Бласт, прошу, ради всего святого… Не разрушай то настоящее, что у меня есть», – немая мольба полыхает в моем взгляде.

– Я знаю достаточно, – неожиданно вклинивается Дарио. – Но не могу понять одного: кто ты такой?

– Спроси у своего брата, – парирует Энзо, и в этот момент Дарио выпускает мою руку. Мое сердце летит вниз и разбивается вдребезги.

– Уже спрашивал. В его истории с Астрой тебя ни разу не упоминали.

Что?

Я поворачиваю голову в сторону Дарио, но он не смотрит на меня. Все его внимание приковано к Энзо.

Он говорил обо мне с Тео? Он знает правду?

Я пропала.

– Значит, ты все тот же кретин, которого ни во что не ставят, – ухмыляется Энзо. – Добро пожаловать в клуб Ревендж. Она всегда всем лжет. А когда наиграется, возвращается ко мне.

Взгляд Энзо приковывается к моему лицу всего на пару секунд, а потом он разворачивается и уходит. Садится в свой черный «Форд Мустанг» и исчезает так же быстро, как и возник.

Мы остаемся с Дарио вдвоем, но не наедине. Между нами куча недосказанностей, скопившихся эмоций, доведенных до накала, и жажды быть понятыми.

– Кажется, мы не дождемся января, – шепчу я.

Дарио не отвечает. Он возвращается в дом, и я бегу за ним следом в гостиную.

– Пожалуйста, только не уходи, – умоляю я, наблюдая, как он надевает на себя худи. – Выслушай меня. Мы ведь договаривались.

– А есть смысл? – Он наконец-то оборачивается и смотрит мне в глаза.

– Да. Я смогу все объяснить.

– Серьезно? И ни разу не солжешь?

Я молчу. Глаза наполняются слезами. Скрежет челюсти Дарио нарушает тишину комнаты.

– Почему не сказала, что Тео твой первый?

– Все не так просто, Дарио… – всхлипываю я.

– Ну да. Наверное, тяжело упомянуть хотя бы раз, что ты знаешь моего брата десять гребаных лет! – повышает тон.

– Я хотела тебе сказать!

– Если бы хотела, не лгала бы! Столько дней! Столько чертовых месяцев! Я ждал твоих откровений, Ревендж. Клянусь, я ждал. Надеялся, что ты доверишься мне…

– Я доверяю тебе, как никому другому! – резко выкрикиваю ему в лицо.

– Тогда ответь, кто он для тебя? – Дарио подходит ближе. – Кто для тебя Тео? Кто этот гребаный Энзо, которого я готов убить?

– Дарио… – Меня колотит.

Я не могу. Не могу.

Эмоции берут верх. Вместо слов наружу льются только глупые слезы.

Если признаюсь, то предам Энзо. Единственного близкого человека, кого считаю родным. Кто однажды спас мою жизнь и готов был отдать взамен свою.

Если промолчу – предам Дарио. Единственного, кто воскресил во мне чувства. Кто вдыхает в меня новую жизнь и дарит надежду на счастливое будущее.

– Мы договаривались дождаться января… – Хватаюсь за последнюю ниточку, пытаясь оттянуть неизбежное. Притрагиваюсь пальцами к его щеке, но Дарио останавливает мою руку, схватив за запястье.

– Зачем? – бесстрастно отвечает он. – Не хочу ждать, когда ты наиграешься и снова побежишь к нему. Лучше закончить все сейчас.

Меня пронизывает жгучая, острая боль. Трещина в сердце раскололась. Вот-вот хлынет кровь. Нужно ее остановить, пока я не погибла.

– Нет, Дарио. Я больше не играю, – искренне убеждаю я. – Поверь. Я сказала Энзо правду. – Накрываю его щеку свободной рукой, призывая взглянуть мне в глаза.

– Поверю, если скажешь, что любишь меня.

Я безмолвно раскрываю рот и замираю.

– Каждый день я повторяю, как сильно люблю тебя, – Дарио неотрывно смотрит мне в глаза, – но не слышу ничего в ответ. Я чувствую твое тело, но могу лишь догадываться, что творится в твоей душе. Ты хранишь в себе столько тайн, Астра… – Он тяжело вздыхает. – И я уважаю то личное, чем ты не хочешь делиться со мной…

– Я хочу, Дарио, – перебиваю я. – Правда хочу. Но это сложно. Потому что мои тайны касаются не только меня. И я не уверена, что имею право о них говорить.

– Так ничего не получится. Отношения не работают в одну сторону. Каждый из нас должен делать шаги навстречу друг другу. Главное – равномерно. Я один и ты один. И только потом я делаю второй, понимаешь? Но у меня ощущение, что я прошел уже полпути, а ты все еще стоишь на месте и не решаешься сделать даже первый шаг. Я раскрыл перед тобой душу, Астра. Выдал самую сокровенную тайну о музыке, а ты так ничего и не рассказала в ответ.

Я отвожу взгляд.

Дарио прав. Он чертовски прав. Вот только он не знает, что мой путь начинается с обрыва. И первый шаг значит для меня – прыгнуть вниз. Его тайна не равняется той, что я ношу в себе. И я боюсь, что, доверившись ему, я пойду по канатной дороге без страховки, а Дарио не протянет мне руку, когда я сорвусь.

– Ты до сих пор сомневаешься, Астра. – Дарио разочарованно качает головой и отстраняется от меня. – Говоришь, что готова уехать со мной на край света, а на деле ни разу не задумывалась об этом всерьез. Ведь так?

– Нет, все не так! – Меня разрывает от недосказанности. – Я не лгала тебе!

– Откуда я могу знать?

Его вопрос врезается мне в сердце, словно острие ножа. Входит по рукоятку, пробивая насквозь.

Он больше не верит мне. И это нормально, ведь я столько раз ему лгала. Но почему же так, черт возьми, невыносимо больно?

Ощущение такое, будто мое тело приковано к колесу «смерти», вот только я не в цирке, а в фильме ужасов, и каждый кинжал – недоверие Дарио – летит не в деревянную мишень, а в меня. Пробивает конечности. Заставляет истекать кровью и страдать, страдать, страдать, пока от болевого шока не остановится сердце.

Знаю, я заслужила каждый кинжал. Пусть метает еще.

В полумраке гостиной повисает тягостная пауза. Я с трудом сдерживаю слезы, застелившие глаза, и избегаю взгляда Дарио. Я и так на грани срыва, но не могу себе этого позволить. По крайней мере пока не поговорю с Энзо. Мне нужно еще совсем немного времени, и я выберусь из этой лжи, облепившей меня с головы до ног. Но я должна все сделать правильно, чтобы помимо своей не разрушить чужие жизни.

– Нечего сказать? – Голос Дарио призывает меня взглянуть на него. – Я думал, ты хотя бы попытаешься оправдаться. – Он ждет от меня реакции и усмехается. – Как глупо с моей стороны. Как чертовски по-идиотски я выгляжу, блядь. – Напряженными пальцами он впивается себе в лицо. – Ты лгала мне с самого начала. С первого дня нашей встречи. И продолжаешь лгать до сих пор. А я до сих пор стою перед тобой, готовый поверить в любую отговорку. Куда подевалась моя гребаная гордость, Ревендж?! – прикрикивает он. – Что ты со мной сделала?! Зачем подарила надежду? Зачем позволила себя любить? Ставка в твоих играх чувства, верно? И что ты делаешь, когда получаешь выигрыш? Бежишь рассказывать о победе своему ублюдочному дружку Энзо?! – Дарио буквально колотится от гнева. – Окей. Мое сердце – твое. Подавись своим призом, Ревендж. Упейся победой до беспамятства!

Он собирается уйти, но я бросаюсь к нему навстречу, перегораживая путь.

– Клянусь, я не играю с тобой, Дарио! Умоляю, поверь мне хотя бы сейчас! – Я отчаянно комкаю в кулаках ткань его толстовки на груди.

– Тогда скажи. Всего одну фразу.

В его взгляде бушует все тот же знакомый шторм, только волны теперь достигают размеров цунами. Стихийное бедствие, смывающее мою душу.