Этим мужчиной был бы Дарио. Только его я вижу в своих мечтах. И как бы мне ни было стыдно перед Энзо, я думаю, что со временем он остынет и поймет меня. Ведь я не собираюсь отказываться от него. Я просто хочу быть счастливой. И каждой клеточкой тела, каждой крупицей разума и частичкой души я чувствую, что Дарио тот самый.

– Думаешь о Дарио? – Мои грезы развеивает голос Тео.

– Так очевидно? – выдавливаю скромную улыбку. Мне все еще неловко, но все же нравится, что больше не нужно умалчивать об отношениях с Дарио. Хотя бы в чем-то мне не приходится врать Тео.

– Нет. Просто я помню это выражение лица. Однажды я его уже видел. – Он делает еще один глоток вина. – Когда ты была влюблена в меня.

Меня бросает в жар. Щеки пылают. Не остужает даже выпитая залпом вода.

– Ты ведь на самом деле любишь его, верно?

Не нахожу себе места. Кожа под платьем начинает чесаться. Меня словно хлещут языки пламени. Ощущение такое, будто я маленькая девочка, которую застукали за дурацкой пакостью, и теперь я готова сгореть со стыда.

– Астра, в этом нет ничего предосудительного. Разве только тот факт, что он твой студент… Но я никому не скажу. – Он делает жест, будто застегивает рот на замок.

– Я правда не знаю, как так вышло. Как я смогла позволить. Как…

– Дарио очень повезло, раз он смог завоевать твое сердце. – В улыбке Тео отражается толика сожаления. – Порой я завидую его упорству… Воле. Умению противостоять и бунтовать. На самом деле Дарио лучше, чем кажется. И я рад, что он раскрыл свою душу именно тебе. Он бы не смог полюбить другую. Я понимаю его как никто другой. Надеюсь, у вас все наладится.

– Я тоже на это надеюсь. – Ставлю пустой бокал на кофейный столик. – Именно поэтому я здесь. – Поворачиваюсь к Тео корпусом. – Заранее прости за этот разговор…

– Тебе не за что извиняться.

– Поверь, мне за многое придется просить у тебя прощения.

– Знаешь, – перебивает он, переводя взгляд к окну, – ты первая, кто спросил, люблю ли я Мелани. Странно, но пока никто не спрашивал, я старался об этом не думать. Она милая, добрая, искренняя. Она будет замечательной, любящей матерью, прекрасной, услужливой женой. Она никогда никому не перечит. Она удобная. Такая же, как и я сам. – Тео тяжело вздыхает. – За долгие годы я привык быть удобным. Для мамы, для Алонсо, для окружающих. В этом мы с Мелани похожи. Но основное отличие в том, что я на самом деле не такой. Я просто угождаю, сглаживаю углы, избегаю конфликтов, желая, чтобы всем было хорошо. Я делаю так, как будет лучше для всех.

– А для тебя? – с горечью в голосе интересуюсь я.

– Я уже давно не живу для себя. После травмы я чувствую только вину за то, что не оправдал чужие надежды, подвел людей, которые в меня верили. Я разрушил не только свою мечту, Астра. Я предал не только себя. Но и тебя, маму, отчима. Я предал всех нас. И, наверное, я просто не хотел видеть в их глазах разочарование. Поэтому я сейчас такой. Поэтому я женюсь на девушке, которая удобна. Даже не мне. Скорее семейству Сантана.

– Но так нельзя, Тео. – Подсаживаюсь к нему ближе и кладу руку ему на колено. – Что выйдет из этого? Что будет дальше? Жизнь по требованиям Алонсо? Он и рождение твоих будущих детей будет контролировать? А потом их воспитание? Сделает из них своих подопытных кроликов? Попытка номер три? Четыре? Пять? Да сколько можно?! У Дарио хватило смелости сбежать. Так почему не можешь вырваться ты?

– Потому что я был никем, в отличие от Дарио. Я не родился с серебряной ложкой во рту. Все, что у меня есть, дал мне Алонсо. И я должен быть благодарен.

– Ты не можешь жить в вечном долгу перед ним, Тео. Да, он помог, обеспечил поддержку, но он не дал тебе талант. Может, тебя и заметили благодаря его связям, но славу звезды NBA ты заработал сам. Своим трудом, упорством и мастерством. Своей гениальностью и целеустремленностью. Своими силами. Людей восхищала не только твоя игра, но и твой дух. Поэтому к тебе до сих пор прислушиваются. Поэтому парни гордятся тем, что их обучает лучший тренер во всем мире. Очнись наконец, Фолт (в переводе с англ. – «вина»). Избавься от этого прозвища. Возьми с меня пример: сегодня я избавляюсь от Ревендж (в переводе с англ. – «месть»).

Я делаю глубокий вдох, прежде чем излить душу и очиститься впервые за все годы. Сегодня я намерена избавиться от груза, который таскала с собой десять лет. Сегодня я прощаю и отпускаю в надежде, что однажды прощение настигнет и меня.

– Тео, мой переезд в Роли был спланирован очень давно…

Начало моей исповеди бестактно прерывает громкий стук в дверь. Я замолкаю и в недоумении смотрю на Тео, боясь пошевелиться.

Кто это? Может, кто-то из соседей позвонил в полицию и сказал, что в дом вломились? Может, просто показалось?

Но настойчивый стук повторяется. Я впиваюсь пальцами в кожаную обивку дивана, резко поворачивая голову в сторону входной двери.

– Мне спрятаться? – спрашиваю первое, что приходит на ум.

– Зачем? – Тео встает на ноги, оставляя бокал на кофейном столике. – Разве нам есть что скрывать?

Он ворочает шеей и разминает плечи, а затем уверенно направляется к двери. Я осторожно подступаю к выступу у стены и стараюсь не высовываться. Покажусь, если Тео потребуется помощь.

Раздается звук открытия электронного замка. Слышу, как распахивается дверь. Я перестаю дышать.

– Привет. Давно не виделись, дружище.

От неожиданности из меня едва не вырывается всхлип, но я успеваю зажать ладонью рот и прислониться вплотную к стене.

Этого не может быть.

Как? Как он нашел нас?

Глава 17. Мы ненавидим ложь

Глава 17. Мы ненавидим ложь

Конец декабря

Астра

Мое тело – изваяние из воска. Конечности немеют. Я лишь чувствую, как ледяная капля пота катится под платьем вдоль позвоночника. Ладони взмокли. Кажется, я трясусь, но из-за шока не ощущаю дрожи.

– Энзо? – шепот Тео почти прозрачный. Он не верит ни своим глазам, ни своим словам. – Это ты?

– Неужели я так сильно изменился? – хмыкает Энзо, а у меня в груди барабанная дробь вместо ударов. – Эй, ну ты чего, Фолт? Не рад видеть старого друга? Столько лет прошло с нашей последней встречи, а ты даже не пригласишь войти?

Голос Энзо кардинально отличается от его привычной манеры речи. Обычно мрачный и беспристрастный тон Бласта сейчас звучит бодро и даже дружелюбно, но я-то знаю, что это фарс. И объятия, в которые он заключает Тео, – тоже фикция. Бласт продолжает играть. Он не отказался от плана. Более того: он внес в него свои корректировки, исключая слабое звено – меня.

От этой мысли меня сковывает ужас. Ведь я знаю, на что способен Энзо. Я видела, как он добивается победы, когда пасую я. Я помню, что он сделал с матерью Хоуп, и никогда не забуду, как умер мой отец.

Тео, кажется, в ступоре. Я не слышу его ответа. И тогда от стен полупустого дома отражается хриплый голос Энзо:

– Можешь не прятаться, Ревендж. Я ведь знаю, что ты здесь. Выходи. Поздоровайся со мной, звездочка.

Я впиваюсь обеими руками себе в горло, пережимая разрастающийся от страха ком.

Звездочка.

Так называет меня только Дарио. Откуда Энзо знает?

– Как ты здесь оказался? – спрашивает Тео, когда я выхожу из своего укрытия и появляюсь за его спиной. Не могу сказать, что он рад видеть давнего друга. Скорее он в замешательстве.

– А вот и наша девочка. Привет. Давно не виделись, – ухмыляется Энзо. Если присмотреться, то на его лице, возле скулы, все еще можно разглядеть желтоватые пятна – последствия удара Дарио в рождественскую ночь. И Энзо знает об этом, когда глядит мне прямо в глаза. Он потирает место удара и едва заметно подмигивает. – Вы даже не представляете, как я рад нашей встрече. Ревендж, Фолт и Бласт снова вместе. Спустя десять долгих лет. Это нужно отметить, согласны?

Энзо вытаскивает из внутреннего кармана черного пальто бутылку дорогого виски. Я узнаю ее. Именно эту бутылку купил Энзо, когда мы вдвоем сбежали в Америку. Ему тогда только стукнул двадцать один год. Мне еще не было девятнадцати. Мы осели в самом паршивом районе Бостона в каком-то клоповнике, который даже комнатой назвать нельзя, но выбирать не приходилось, когда все деньги были спущены на фальшивые документы и билеты на самолет. Однажды вечером Энзо вернулся и поставил на стол эту самую бутылку. Стоила она не меньше тысячи баксов. Он сказал, что нашел хорошую работу, и если я не буду задавать лишних вопросов, то мы больше не будем ни в чем нуждаться. А бутылку виски он откупорит, когда наступит день «Х».

С тех пор я не задаю Энзо вопросов о его работе, нужды мы не ощущаем по сей день, а бутылка виски по-прежнему закрыта. Но, видимо, мы достигли того самого дня «Х», когда все перевернется. И это случится сегодня. Я еще не знаю, что задумал Энзо, но должна это предотвратить. Не знаю, как. Но должна.

– Как ты нашел нас? – спрашиваю я, стараясь скрыть за настороженным удивлением страх.

Мое тело все еще дрожит, и я едва держусь на ватных ногах. Меня подташнивает. В глотке застрял саднящий стенки ком.

Энзо с легкостью считывает мои эмоции. Он знает меня как никто другой. И он упивается ужасом, отражающимся в моих глазах.