Я знал, что малышка Джун забрала меня в тот момент и никогда больше не отдавала.
Я знал, что малышка Джун забрала меня в тот момент и никогда больше не отдавала.
Она тронула меня, как восход солнца трогает утреннее небо мягким светом, теплыми красками и предвкушением чуда.
Она тронула меня, как восход солнца трогает утреннее небо мягким светом, теплыми красками и предвкушением чуда.
Она обрушилась на меня, как ураган обрушивается на тихий городок, не желая брать пленных.
Она обрушилась на меня, как ураган обрушивается на тихий городок, не желая брать пленных.
Забрала мое хорошее и плохое, мое светлое и темное. Собрала мои жалкие, уродливые осколки и создала из них что-то стоящее. Она превратила мою агонию в искусство.
Забрала мое хорошее и плохое, мое светлое и темное. Собрала мои жалкие, уродливые осколки и создала из них что-то стоящее. Она превратила мою агонию в искусство.
Джун завладела мной так, как в конечном счете можно описать одним лишь словом:
Джун завладела мной так, как в конечном счете можно описать одним лишь словом:
Неизбежно.
Неизбежно.
Глава третья
«Первый проступок»
Глава третья
«Первый проступок»
Брант, 6 лет
Брант, 6 лет
– Ты все еще чмошник, Брант Эллиотт.
Венди показывает мне язык, пока мы ждем школьный автобус, а ее братец Уайетт довольно хмыкает себе под нос. Все-таки двойняшки Нипперсинк просто отвратительны.