Меня охватывает грусть, поэтому я нервно царапаю руки, пока мой разум хаотично мечется в поиске возможного решения. Джун все еще выглядит довольной, ее щекочет ранний осенний ветерок, когда она обхватывает пальцами высокую травинку. Кажется, ей не холодно, но я все равно подхожу и закутываю ее в одеяльце поплотнее.
Выпрямившись, я пробегаю глазами по двору, и мой взгляд падает на почтовый ящик.
Любимые папины камни словно смотрят на меня, и мне в голову приходит идея.
Сердце пропускает удар.
И прежде чем успеваю одуматься, я уже несусь к почтовому ящику, сжимая в ладони проклятый камень.
У меня внутри идет борьба, пока я пробираюсь обратно к дому и останавливаюсь перед главным окном.
Я сглатываю ком в горле вместе со страхом и оглядываюсь через плечо на Джун, бормоча два слова, которые преследуют меня после «Страшной Ночи»:
– Закрой уши.
Затем я поворачиваюсь и со всей силы бросаю камень прямо в окно.
Стекло разбивается. Я подскакиваю на месте. Джун начинает плакать.
– Все в порядке, Джун. Я скоро за тобой вернусь.
Метнувшись к дому, я начинаю пролезать через разбитое окно и тут же режу руку о расколотое стекло, пытаясь проникнуть внутрь. Из раны сочится кровь. Голова идет кругом, все плывет.