– Она называется «Выше радуги». Одна из моих любимых.
Выше радуги
– Мама долго не пела ее, потому что говорила, что иногда от нее начинала плакать. Но она спела мне ее в ту ночь… – Мой голос дрогнул, слезы покатились по лицу. – Она спела мне ее в ту ночь.
Глаза миссис Бейли блестят от слез, она прикусывает губы и тяжело вздыхает.
– Хорошо, Брант, – шепчет она, осторожно проводя по моим волосам. – С этого момента я буду тебе ее петь. Я буду петь ее тебе каждую ночь до тех пор, пока ты не станешь слишком взрослым для колыбельных.
* * *
И она пела.
И она пела.
Каждую ночь, пока я не стал слишком взрослым для колыбельных, Саманта Бейли укладывала меня в постель, гладила по волосам легкими прикосновениями и пела мне эту песню. Я ждал этого с нетерпением. Это словно позволяло мне быть ближе к маме, словно она никогда и не покидала меня.
Каждую ночь, пока я не стал слишком взрослым для колыбельных, Саманта Бейли укладывала меня в постель, гладила по волосам легкими прикосновениями и пела мне эту песню. Я ждал этого с нетерпением. Это словно позволяло мне быть ближе к маме, словно она никогда и не покидала меня.
А потом я начал петь ее Джун.
А потом я начал петь ее Джун.
Только я немного изменил слова.
Только я немного изменил слова.
«Где-то, выше радуги, летают июньские жучки…»
Глава пятая
«Первый танец»
Глава пятая
«Первый танец»
Брант, 10 лет