Герцог сел на постели так резко, словно на него вылили кипяток.

— Я сам был удивлен, — Гордон едва сдерживал смех, смотря на то, как его друг звереет на глазах. — Но она сказала, что скучает по мужскому теплу. Представляешь, она даже попыталась меня поцеловать! Я был удивлен, что ты ей в этом не помог, и поэтому спросил ее напрямую, почему она не обратилась к тебе. И видишь ли, Тори считает, что ты и там покалечен.

— Маленькая дрянь! Ну я ей покажу, как я покалечен! — взревел Дэймон и встал с постели. — Гордон, помоги мне одеться!

— У тебя есть Горвард для этого. Его и позови, — усмехнулся блондин. — Тем более ты выглядишь так, что ни одна женщина не упадет в твои объятия. И к тому же неприятно пахнешь.

Через открытое окно до них донесся женский смех, а через мгновение он смешался с мужским.

— Кто там? С кем она?

— О, мой план по твоему спасению действует. Когда я отказывался от ее предложения, я знал, что голубоглазка найдет другого. Судя по всему, Тори уговорила Роэна. Хотя его и уговаривать не надо. Возможно, сегодняшняя ночь навсегда решит твои проблемы, и она наконец-то с ним уедет. Ну, если О'Каллахан, конечно же, будет на высоте, — Гордон высунулся в окно и закричал, обращаясь к девушке: — Виктория, ты решила свою проблему?

При этом он утвердительно кивал головой, показывая, что отвечать.

— Да! Спасибо!

Рычание позади него заставило его отскочить от окна, потому что туда подбежал Дэй.

— Тори! Иди срочно сюда! Мне необходима твоя помощь!

— Я занята! У тебя целый штат слуг! И у меня сегодня выходной! — закричала она, и Хант вновь услышал ее смех.

Герцог отвернулся от окна и сжал руки в кулаки.

— Ты мне, конечно, друг, Гордон, но бери своего ирландца и езжай домой. Я сам справлюсь со своей женщиной.

Блондин усмехнулся, услышав, как он назвал Викторию.

Дело сдвинулось с мертвой точки. Ну, голубоглазка, прости, что создал немного проблем… Зато наш больной стоит на своих ногах.

— Как скажешь. Но если вдруг не справишься — ты напиши. Я уезжаю только через неделю.

— Дрейк… — в голосе звучала опасность.

— Ну, хорошо, хорошо. Я тебя понял. Приеду к вам в гости, когда вернусь из Америки.

Дэй кивнул.

И не успел Гордон выйти из комнаты, как раздался громкий мужской крик, способный призвать не только своего камердинера, но и самого дьявола.

— Горвард!

Дрейк выбежал из дома и направился к гуляющей парочке.

— Роэн, мы уезжаем.

— Но почему? Куда вы на ночь глядя? — встревожилась Тори.

Она скучала по общению и ей хотелось плакать от того, что гости уже ее покидают.

— Не переживай, голубоглазка, мы вернемся через три дня. Просто навестим старого общего друга, живущего неподалеку.

Гордон взял ее за руку и немного отвел в сторону.

— Роэн, мы на минутку. Я кое-что хочу сказать Виктории.

О'Каллахан кивнул, но было видно, что их тайны ему не по душе.

— Что случилось? — в ее больших сапфировых глазах читался испуг.

— Наш Дэй вернулся к жизни.

Испуг сменился на радость.

— Но… — Дрейк прикрыл один глаз, словно сейчас сознается в какой-то проказе. — Я сказал, что ты пыталась меня соблазнить.

— О! — от удивления она больше не смогла вымолвить ничего.

— И Роэна…

Ее глаза распахнулись так широко, а рот от удивления приоткрылся…

Ну, спасибо тебе… Помог так помог…

— Но зато наш герцог будет стремиться тебе показать, что он здоров во всем, — его улыбка была такой мальчишеской, что девушка не выдержала и рассмеялась.

— Ох, Дрейк… Я прямо не знаю, благодарить тебя или убить…

Гордон обернулся, посмотрев в сторону дома. В окне стоял Дэймон.

— Ну можешь меня поцеловать.

— Эй…

— Хотя, постой. Он же все равно не видит, — усмехнулся Дрейк и сам поцеловал ее в щеку, чем вызвал грозный рык ирландца, стоящего недалеко.

— Тогда и я поцелую! — заорал он и, быстро оказавшись возле Тори, порывисто обнял ее и поцеловал в губы.

Быстро. Едва касаясь.

Тори даже не успела увернуться.

— Роэн! Я не целовал ее в губы! — возмутился Дрейк.

— Я думаю, что я заслужил, — О'Каллахан выглядел безумно счастливым.

Виктория улыбнулась. Легкий поцелуй в губы — это самое меньшее, что она может дать Роэну за спасение Ханта. Но он ничего от нее не требовал.

— Все в порядке. Считай, что я сама его поцеловала, — усмехнулась девушка.

— Тори! Живо в дом! — раздался яростный крик герцога, стоящего у окна.

Вид у него был такой бешеный, что казалось, он готов оттуда выпрыгнуть.

— Судя по всему, он слышал, как мы кричали… — Дрейк виновато улыбнулся, но в глазах плясали смешинки.

— Еще скажи, что ты жалеешь! — рассмеялась девушка. — Ты это специально сделал!

И Гордон не выдержал и расхохотался.

У Дэймона все внутри колотилось от ярости! Значит, Тори сомневается в нем, как в мужчине? Может поэтому она его не целовала больше? Считает его немощным! Подумать только, она предложила его другу прийти к ней в спальню! И не только ему! А эти крики о поцелуях? Она целовалась с ними! С двоими!

Ну, Тори, я покажу тебе сегодня свою силу!

Глава 52

Пока герцог принимал ванну, в нем опять пробудилась тревога. Он сообщил Тори, что будет сегодня ужинать в столовой и просит ее присоединиться к нему. И теперь Дэй переживал.

В его планах было показать ей, что он вполне здоров и самостоятелен, даже несмотря на потерю зрения.

Хант отметил, что сегодня утром он начал различать не только очертания предметов, но и их цвета.

Неужели зрение вернется?

Утром он хотел поговорить с Викторией и рассказать ей об этом, но не решился. Дэймон ждал, когда улучшения будут более ощутимыми. В его душе вспыхнул огонек надежды на то, что все будет как прежде, и зрение вернется. И тогда он сможет защитить свою маленькую леди. Именно поэтому уже два дня Дэй ее не прогонял. Потому что просто ждал улучшений.

Но приезд его друга нарушил планы. Он понял, что времени ждать у него нет, потому что Тори перестала видеть в нем мужчину. А это было хуже жалости.

За это время Хант вообще много думал. Судя по всему, когда ты не можешь видеть, ты начинаешь думать и ощущать.

Дверь в комнату распахнулась, и в комнату вошел его камердинер. Его Дэй тоже научился определять по шагам. До его чувствительного обоняния донесся запах розы и пряностей.

— Горвард, что это?

— Леди передала мыло, сказав, что другого пока нет. Завтра она собиралась варить новое.

Хант улыбнулся.

Ее запах.

— Ну что ж, значит, сегодня я буду пахнуть как наложница султана, — с довольной улыбкой произнес герцог.

И очень надеюсь, что сегодня я смогу попасть в постель к моей госпоже, чтобы ублажить эту ненасытную леди.

Тори стояла перед зеркалом, рассматривая свое обнаженное тело. На ее голени был небольшой шрам от ожога… И все.

Девушка попыталась улыбнуться.

— Ну все не так плохо…

Но улыбка слетела с ее лица, когда она встала в пол-оборота и посмотрела на спину. Ее спину с одной стороны от плеча до поясницы пересекал шрам. Широкий, неровный… Именно в том месте, куда упала горящая балка.

На глаза навернулись слезы. Ей было страшно.

Боязно от того, что теперь она не вызовет у Дэймона желания… Что ему станет отвратительно прикасаться к ней.

Тори постаралась отогнать от себя грустные мысли и провела руками по коротким волосам. Они уже практически высохли после купания.

В этом есть своя прелесть. Не надо расчесывать часами волосы возле камина.

Через час она вышла из комнаты и направилась в столовую, надев одно из самых красивых платьев. Только спускаясь по лестнице, она осознала, что Дэй все равно не увидит ни наряда, ни ее.

Хант нервничал, как юнец. Что для него было абсолютно ново.

Надо улучшить освещение в столовой.

Потому что сейчас он с трудом различал очертания, разве что очень крупных предметов…Тарелки сливались с белой скатертью, а бокал он совсем не видел.

Может это было плохой идеей?

Виктория опаздывала, и на мгновение Дэймон подумал, что она так и не придет. Но услышав ее шаги по коридору, на его губах появилась легкая улыбка.

И как только распахнулась дверь, он сразу же поднялся.

— Здравствуй, Тори.

Герцог не спеша сделал шаг в сторону и вперед, отодвигая для нее соседний стул.

Как же он хотел ее увидеть! Как скучал по ее глазам!

Виктория улыбнулась.

Да он сейчас больше джентльмен, чем когда-либо. Но стоит ли ему говорить, что приборы стоят с другой стороны?

— Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? — спросила она, усаживаясь на отодвинутый мужчиной стул. Пока он возвращался к своему месту, Тори быстро переставила себе тарелку и приборы, стоящие с другой стороны стола.

Дэй усмехнулся.

— Не с той стороны, да?

Виктория засмеялась, решив не утаивать от него правду.

— Да. Но если считать, что ты впервые отодвигаешь для меня стул за ужином, я прощаю тебе эту оплошность.

— Неужели впервые?