Цвет лица у Нев стал восково-серым, как у человека, который столкнулся лицом к лицу со своим величайшим страхом. Я толкнула ее плечом. Она подняла на меня глаза.
– Так вот почему Линн…
– Заставила тебя порепетировать мою песню? – Я кивнула, а потом, не сводя с нее глаз, прошептала: – Готова?
Она отрицательно покачала головой.
Я наклонилась и прошептала:
– Ну, я тоже не была готова, но ты не оставила мне выбора, так что я возвращаю тебе должок.
60. Услышьте же нас
60. Услышьте же нас
Я нажала на клавиши пианино, настолько сосредоточенная на Нев, что театр и все, кто был в нем, растворились.
– Раз, два, три, – сказала я, отмечая ритм легким кивком головы.
А потом я начала играть песню, которая привела меня на эту сцену.
Когда я закончила вступление, губы Нев были все еще плотно сжаты.
Я толкнула ее локтем, и она подпрыгнула.
– Сейчас, – пробормотала я прямо перед началом первого куплета. Но она не поет.
Все говорят: «не торопись», они не понимают, что это гонка. Потому я бегу, и бегу, и бегу, я бросаюсь в погоню.– Ты же знаешь эту песню. Ну же, – тихо сказала я.
Нев все еще не разжимала губ.
– Что там на твоем браслете написано? – прошептала я ей.
Она нахмурилась, потом перестала заламывать пальцы, чтобы прочесть слова на нем. Она должна поверить им.