Это не совпадение.

Дальше можно не читать… и так все предельно ясно.

Но сердце стучит как ненормальное, изнывает, не поддаваясь голым, бескомпромиссным фактам.

Сука.

Потираю пульсирующие виски.

Не может быть…

Может.

Упрямо читаю дальше, строчку за строчкой, чувствуя, как трещит по швам моя идеальная в кавычках реальность со Златой.

Все так и есть… гениальная девочка с феноменальной памятью. С блестящими познаниями в математике и программировании.

А еще… чего я никак не мог знать раньше, но благодаря другу надежно зафиксировал в памяти, что это не отца надо благодарить за уникальный, даже гениальный код, а его дочь, что работала над ним годами. Маленькая девочка… охренеть просто.

Она все знала?

Скорее всего.

Но к чему тогда все эти показные чувства? Для чего эта игра, когда прижать меня к ногтю было бы проще простого. И с самого начала. А не играть в долгосрочную любовь со мной.

Нет… так точно намного эффективнее.

И так понятно, что я буквально помешался на ней. И сейчас мою грудную клетку рвет от боли. И это только самое начало. Знаю наверняка. Я настолько глубоко пустил ее под свою кожу… что выдирать оттуда придется с мясом.

Уже ни на что не реагируя, больше на автомате, я переворачиваю последнюю страницу в досье Златы. И это меня окончательно добивает.

Ее брат.

Сава постарался. Добыл его фотографию.

Тот следователь из прокуратуры.

Пазл сошелся. А я еще удивлялся ее такому нетипичному поведению.

Какой же я болван. Меня развели как сосунка.

Смеялась ли она с братиком… зная, на что пошел ради нее? Смеялась… пока я перекраивал свою жизнь ради нее.

Отбрасываю папку в сторону. Тонкие листы белым пятном рассыпаются, ставя заплатки на деревянном полу. Усмехаюсь, чувствуя горечь во рту. И моя душа теперь вот в таких же заплатках. Как поэтично… млять. Влюбленный болван.

Тяжело вздыхаю, протискивая сквозь сжатые зубы теплый воздух. Из кармана вытаскиваю ту самую флешку, что отдала мне Елена.

Я догадываюсь, что на ней… и решаю, что пришло время посмотреть ее содержимое вместе со Златой. Хочу оценить ее способность выныривать из дерьма, даже если нет смысла увиливать.

Я тоже сыграю свою роль… до конца, но выведу эту тварь на чистую воду.

Глава 48

Глава 48

Мой ответ застревает в горле.

Объяснить… Что тут объяснишь, когда все мои мысли покрываются ледяной коркой и еле-еле шевелятся. Поэтому у меня получается выдавить лишь одну фразу, и то звучащую как:

— Ты смотрел, что там?

Он сужает глаза. В глубине его зрачков на мгновение вспыхивает что-то такое… отчего мне становится не по себе. Я вздрагиваю, обхватывая себя за плечи. Шумно вбираю воздух.

От ответа Влада зависит многое… вернее абсолютно все.

Задерживаю дыхание, пытаясь как можно незаметнее успокоить свое бешено колотящееся сердце. Каждый стук как стук молотка по крышке гроба. Почему так страшно? Почему так безнадежно страшно.

Отчаянно жду ответа…

Но нет… Влад лишь отрицательно мотает головой и стремительно идет ко мне, набрасываясь на мои губы.

От его крышесносного напора голова идет кругом. Цепляюсь за его плечи. Хватаюсь, сминая материал его футболки.

Целует горячо. Ласкает, сводя с ума своим запахом, напором… всем сразу. Я плавлюсь от его страсти.

Мое тело живет своей жизнью… поет для него.

Выгибаюсь от нахлынувших чувств. Погружаюсь с головой в его касания. Отвечаю жадно. Словно он глоток воды для изнывающего в пустыне.

Не сдерживаю стон, когда его рука пробирается под майку, дерзко находит сосок и берет в плен пальцами, перекатывая, сминая.

Изнываю от его ласк. Теряю себя… Боже, неужели с ним можно как-то по-другому?

Наши зубы стукаются друг о друга. Его язык не ласкает, а присваивает мой рот. Заставляет рывками брать воздух, чтобы просто дышать.

Он не церемонится со мной. Не купает в привычной нежности. В его руках, в его движениях нет мягкости, словно он… наказывает меня… так отчаянно и запоздало.

Наказывает… От осмысления этого слова прихожу в себя. Сама упираюсь в его грудь, силой заставляя прийти в чувства.

— Влад, — говорю почти шепотом, стараясь справиться с прерывистым дыханием. — Что-то случилось?

Отстраняется, не спуская с меня своих шоколадных глаз. Смотрит горячо. С надрывом. Я силюсь хоть что-нибудь сказать… и черт, да, объяснить. Но мою исповедь прерывает телефонный звонок.

Его телефона.

— Да, — говорит слишком резко, все так же смотря в мое лицо. Голос на том конце что-то ему вещает, отчего Влад сначала деревенеет, а потом сдвигает брови к переносице, превращаясь в того мужчину, которого я впервые увидела в том чертовом подпольном казино. Проклятье.

Ищу ответы на его серьезном лице. Гранит. Камень.

Что происходит?

Горький сжимает кулак свободной руки и резко разжимает, словно борясь с собой, один на один со своей тенью.

Поднимается, больше не смотря в мою сторону.

Как чужой… малознакомый мне мужчина.

— Хорошо, — бросает, убирая телефон в карман брюк. Поправляет одежду.

Между нами висит облако напряжения, забиваясь своим ядом в мою грудь, где от происходящего сжимается сердце.

— Ты куда? — спрашиваю приглушенно, чувствуя, как между нами все шире и шире разверзается огромная пропасть. Кажется, что я кожей ощущаю, как он захлопывает, закрывая на амбарный замок, свое сердце, свою душу.

Глаза невольно наполняются слезами. Я моргаю часто-часто, стараясь не расплакаться перед ним прямо сейчас. Все потом. Не сейчас. Только не сейчас. Он ничего не скажет… больше не скажет, что бы он ни узнал, это смогло перечеркнуть между нами то хрупкое доверие, что мы создавали этот месяц.

Что же! Этого стоило ожидать. Ты знала, Злата, что это рано или поздно произойдет.

— Мне нужно уехать. На пару дней. Я надеюсь, ты дождешься меня, — говорит хрипло, с размаху ударяя по моим оголенным нервам.

Ответить не успеваю.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня со своими опаленными до пепла мыслями.

Что мне делать… что? Боль крутит внутренности. Поднимается выше. Я не выдерживаю и стремглав бегу в ванную комнату. Наспех открываю крышку унитаза, падая как есть, прямо на колени. Из меня извергается боль. Вместе с рвотой. И кажется, что я умираю, так плохо. Невыносимо.

Не знаю, сколько времени я провожу возле унитаза. Меня выворачивает несколько раз. Поднимаюсь на трясущихся ногах, не зная, что мне делать. Полоскаю рот водой и медленно, как дряхлая старуха, возвращаюсь в комнату.

От моего состояния меня отвлекает настойчивый стук в дверь. Еле собираю себя в кучу и открываю дверь.

На пороге стоит Александр, администратор с ресепшена.

— Вас просят подойти к телефону. Говорят, это срочно.

Глава 49

Глава 49

Я хоть и хочу выглядеть беззаботной, стараясь не выдавать посторонним и слишком любопытным администраторам свое взвинченное состояние. Но мои руки выдают меня, дрожат, когда я подхожу к ресепшену и беру трубку стационарного телефона, чтобы ответить.

— Да.

— Злата!

В одном моем имени, произнесенном братом, мне слышится столько злости и негодования. Словно я виновата во всех смертных грехах. И ведь виновата. Гашу в себе стыд.

Я все для себя решила. Потом буду мучиться угрызениями совести. Позже.

— Андрей, — отвечаю как можно спокойнее, хотя и не ожидаю ничего хорошего от нашего разговора.

В груди нарастает торнадо.

Что я делаю?

Голова совсем отказывается мыслить здраво. Особенно после того, как Влад пообщался с Савой. Особенно когда после зашел в наш номер, как чужой… далекий… не мой.

— Я надеюсь, ты не сидишь сложа руки и делаешь то, что от тебя требуется? — начинает Андрей.

Отвожу глаза, замечая, что Светлана и Александр за ресепшеном лишь делают вид, что заняты чем-то важным. На самом деле я кожей ощущаю их заинтересованные взгляды.

Актриса из меня, как оказывается, никакая.

Да и как собрать себя в кучу, когда эмоции хлещут через край. Я и сама чувствую, что отвратительно справляюсь с волнением. Хорошо, что брат не видит моего лица. Не может считать. Поэтому у меня есть мизерный, но шанс повернуть разговор в нужное русло. Лишь бы Андрей захотел слушать.

— Андрей, — снова повторяю, настраиваясь на определенный тон. Слова неохотно выстраиваются в предложения. Я набираю в легкие прохладный, кондиционированный воздух и твердо сообщаю: — Я не буду делать, что ты меня просишь, — ну или мне кажется… что твердо.

— Это не обсуждается… — болезненно отрезает. Я же спешу донести до него свою позицию. Сейчас это крайне важно. Для нашего с Владом будущего. Если оно, конечно, будет.

— Нет. Это мое решение. Я намерена все это прекратить.

В трубке образовывается напряженная тишина. Видимо, брат переваривает мои слова.

— Ты в своем уме… Злата. Ты совсем дура, — взрывается гневной тирадой, оглушая меня. Он всегда был не слишком сдержан. Как наша мама. Это ее черта… кричать, махать руками, городить обидные слова. Но еще ни разу он не разговаривал со мной так… так уничтожающе. Точно я не родной человек, а так… грязь под ногтями. — Ноги раздвинула перед этим ублюдком… и все… пропала. Какая же ты шлюха. Просто шлюха.

Слова продолжают бить наотмашь. Я задыхаюсь от того потока грязи, что он на меня, я так понимаю, специально выливает, стараясь вывалять во всем этом с ног до головы. Мне кажется, вокруг даже воняет чем-то вроде нечистот или тухлыми яйцами… рвотные позывы дерут горло.

Я понимаю, что он делает это специально. Или, вернее, от безысходности, тем самым надеясь, что я одумаюсь. Сглатываю горечь во рту… Не одумаюсь…