Значит в дом друга не пригласил. Зачем он здесь? Из-за меня?

Подхожу к окну.

Да, я подглядываю. Не могу иначе. Кажется, что от их встречи зависит моя жизнь.

О чем они говорят?

Друг Влада хмурится, нервно сжимая свои пальцы в кулаки. Что-то говорит.

Влада вижу со спины. И конечно, не могу понять, как он реагирует на слова рыжего.

От напряжения поднимаюсь на носочки. Тело вытягивается в тугую струну.

Мой карточный мир трещит по швам. Уверена, что эта их беседа только добьет его, разрушая на части.

Влад что-то бросает Савелию. Явно неприятное. Отчего у его друга темнеет лицо. Он со злостью открывает водительскую дверь, даже сквозь толстые окна слышно, как хлопает ею, и садится внутрь. Но не уезжает. Сидит и смотрит, как Влад возвращается обратно в дом.

Отпрыгиваю от окна.

Отхожу вглубь гостиной, оглядываясь по сторонам.

Елена удивленно следит за моими метаниями. Пожимаю плечами, не зная, что ответить на ее немой вопрос.

— Злата, — с порога окрикивает Влад.

Простое имя, произнесенное обычным тоном, а для меня как гром среди ясного неба.

— Я хочу, чтобы ты подождала меня в нашем номере.

— А ты? — мой голос предательски дрожит. И как бы ни было жарко, все тело пронизывает озноб.

— Мне нужно отъехать… ненадолго. Туда и обратно.

Цепляюсь за его рубашку.

— Можно я с тобой…

Отрицательный кивок, как выстрел, рвет пространство. Пол под ногами дрожит.

Злата, возьми себя в руки. Ничего страшного не происходит. Все в твоей голове. Они просто пообщаются и все.

— Лучше не надо. Я через пару часов приеду, — настаивает, целуя меня в висок.

Оборачиваюсь, прощаюсь с Еленой и почти бегом пускаюсь по ступенькам. На Саву смотреть боязно. Поэтому ограничиваюсь легким приветственным кивком и отвожу взгляд.

До номера иду одна. Время тянется бесконечно долго.

Мысли, одна другой хлеще, наперегонки мотают и без того расшатанные нервы.

Не выдерживаю и ложусь на кровать.

А когда входная дверь приходит в движение и на пороге появляется Влад, я подпрыгиваю, сонно всматриваясь в его высокую фигуру.

— Влад…

— Злата… — голос Горького режет холодом. И я холодею вместе с ним.

Влад включает свет, который озаряет номер. Хмуро стоит, продолжая смотреть так, отчего сердце летит в пропасть.

— Это твое?

Замираю.

Боже, нет. Как я могла про нее забыть.

В руках Влада та самая флешка, что передал мне брат. И если он посмотрит или уже посмотрел содержимое…

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Глава 46

Глава 46

— На, читай, — бросает мне Сава, как только я сажусь в его машину.

В воздухе витает напряжение. Давит, оседая на мои плечи. Никогда ничего подобного не чувствовал в присутствии друга. А теперь вот… даже не знаю, о чем с ним говорить. Неприятное чувство. Но и притворяться, что все в порядке, не могу. Не умею… не с ним… Его глаза смотрят прямо, но я вижу в них надрыв… ту боль, что я испытываю и сам, находясь рядом.

— Что это? — неохотно беру из его рук папку, хотя и сам прекрасно знаю, что это, вернее догадываюсь. Компромат. На Злату. По другой причине он бы не приехал.

Устало вздыхаю. Меня эта ситуация бесит.

Я понимаю, что мое бегство от действительности, когда все летит к херам, как никогда требует моего личного внимания. И хорошо бы еще присутствия. Мне как никогда нужно действовать, вести переговоры, что-то делать. Но я не хочу. Впервые ничего не хочу. Хочу жить как обычный человек, а не оглядываться каждый раз, ожидая угрозы.

Совесть противно свербит, напоминая мне, что от прошлого, которое еще пока мое настоящее, не убежишь. Нужно сначала поставить все точки над «и» и оборвать концы. Закончить все дела и лишь потом мечтать о будущем.

Я и так успел урвать себе немного времени. Отсрочить неизбежное. Пора возвращаться.

— Я хочу, чтобы ты внимательно изучил эти документы.

Во взгляде друга плескается непоколебимая уверенность, а еще упрек, который поднимает со дна моей темной души протест. Я не хочу окунаться в это дерьмо. Не хочу, млять, разрушать то, что и так строилось как попало. Мое отношение к Злате… Внутри все дрожит от ощущения краха. Я знаю, что, если открою эту гребаную папку, все полетит в бездну… с огромной высоты. С бешеной скоростью. И меня за собой потянет, разрывая сердце в хлам. Всего меня вдребезги.

Подушечки пальцев неприятно покалывает.

Тарабаню по белоснежному картону. В унисон со стуком собственного сердца.

— Ты уверен, что мне это будет интересно? Или не все известно? Я же не сидел здесь без дела.

Сава взрывается… словно я взял и переключил его какой-то предохранитель. Весь вытягивается как струна. Вены на шее вздуваются. Взгляд такой… что и меня пронимает всего. Я знаю, что он на грани… и сам в таком же состоянии.

— Да, млять… Влад… ты совсем со своей сучкой ничего не видишь… я жопу рву, решая наши проблемы. Ты ни хрена не знаешь. Иначе бы не сидел вот так спокойно. Тебе не то что бы должно быть все это важно. Ты все это затеял… Ты.

Лицо Савы покрывается алыми пятнами. Глаза горят.

— Вот скажи мне, Горький. Я хоть раз тебя подводил?

Судорожно сжимаю папку, понимая для себя, что мой единственный друг сотню раз прав.

— Давал повод во мне сомневаться? — остервенело, искажая свои губы в нервном оскале, приближается к моему лицу, глядя прямо в душу. — Реши, пожалуйста… ты со мной или нет. Иначе… — пальцами зарывается в рыжие волосы. Так он принимает для себя тяжелое решение. — Я все оставлю как есть. Не буду бесконечно прикрывать твою задницу и срываться по любому поводу.

Бьет себя по коленям.

— Ты понимаешь, что на тебя готовится облава. Со всех сторон. И мне уже нечем крыть… только этим.

Кивает на папку, выбивая из меня воздух.

Я просто соглашаюсь с ним, не в силах спорить или что-то доказывать. Не вижу смысла. И так знаю, какой будет цена моему сумасшедшему желанию обрести свое счастье. И тот следователь из прокуратуры не в силах изменить финал. Никто не в силах. Нужно придумать план, как уберечь Злату. Как огородить ее от этой грязи.

А самому…

Беру папку и просто выхожу из машины, оставляя друга один на один со своим гневом.

Планирую подняться в наш номер…

— Влад, — окрикивает меня Елена… — Я в ванной комнате нашла… это твое или Златы?

Забираю из ее рук флешку. Златы, наверное. Она была на втором этаже.

Верчу темный пластик в руках. Меня всего подначивает посмотреть ее содержимое. Но что-то внутри меня упорно тормозит мой порыв.

В голове полная каша.

Нет… нужно брать себя в руки. Нужно наконец все закончить. А для этого придется просмотреть чертову папку, позвонить на нужные номера… и сделать все, чтобы, когда все рухнет, ни в коем случае не зацепило ни Злату… ни Саву.

Только я за всё отвечу.

Заворачиваю за угол. Там, в гуще деревьев, у хозяев этого загородного отеля есть собственная беседка. Прямиком направляюсь к ней.

Вытягиваю ноги, расположившись на невысоком диванчике, и открываю злосчастную папку, вчитываясь в текст.

Глава 47

Глава 47

Пластиковая папка.

Сава себе не изменяет.

Несмотря на довольно прогрессивные взгляды, любитель дорогих гаджетов и новомодных технологий, как обычно, выбирает то, что, на его взгляд, является самым безопасным носителем информации, — бумагу. И я с ним солидарен. Сам не доверяю ни гугл докам, ни виртуальным дискам, опасаясь, во-первых, за правдивость данных, во-вторых, за конфиденциальность, потому что не раз и даже не два приходилось взламывать что-то подобное.

Какое-то время бесцельно кручу папку в руках, собирая мысли в кучу.

Время идет, и растягивать его до бесконечности не имеет смысла.

Делаю глубокий вдох, как ныряльщик перед прыжком в воду. Хотя и не думаю, что что-то сможет заставить меня поменять отношение к Злате. Даже если узнаю нечто ужасное. Мне кажется, я и без всяких подробностей о ее личной жизни вижу, чувствую ее как себя.

И что самое поразительное, у нас это с ней взаимно. Мы словно настроены друг на друга… и плевать я хотел на ее прошлое, когда у нас на двоих одно будущее.

Резко открываю первую страницу.

Читаю выделенные жирным шрифтом слова:

Демидова Злата Викторовна.

Демидова…

Буквы нервно пляшут, поднимая со дна моей памяти что-то давно забытое… вернее не забытое, а беспощадно запиханное поглубже, чтобы не всплывало в самое неподходящее время и не вскрывало, точно консервным ножом, мою совесть.

Да, к сожалению, и мне это чувство не чуждо. От которого, по идее, нет никакой пользы, только боль и оскомины на зубах от сожаления.

Это может быть совпадением?

Перелистываю следующую страницу в поисках раздела «родители». Пальцы потряхивает от горького возбуждения. На лбу выступает испарина.

Их имена нигде не всплывают… но я неожиданно натыкаюсь на фотокарточку, старую… со времен моей юности.

Тот самый дом…

Черт. Откидываюсь назад, спиной подпирая деревянные стены. Закрываю глаза, чтобы как можно скорее избавиться от неизбежного ощущения дежавю. Тогда в машине, возле точно такого же дома, что сейчас немым упреком расплывается перед глазами на этой гребаной фотографии, я чувствовал нечто подобное.

Когда воздух, кажется, подпирает к самому горлу. Дышать становится нечем. В груди печет. Хочешь сделать вдох и не можешь.

Я знаю, зачем я все это делал, ради кого и что получил взамен. Но всегда стыдился этого изнуряющего бессилия, вынуждавшего меня опуститься как никогда низко, чтобы собственноручно растоптать жизнь человека. Его семью. Практически уничтожить, еще и украсть то ценное, на что мог рассчитывать в те голодные времена Демидов Виктор Сергеевич.