Гриша во всём мне потакал. Принимал любые мои решения и идеи. Да о чём тут говорить, он и сам не лучше. В чём-то даже меня переплюнул.

Мы стали настоящими специалистами в области колясок, кроваток, памперсов и других детских принадлежностей. Можем давать бесплатные консультации. Глаз уже намётан.

Несмотря на полную свободу действий для меня, Гриша участвовал во всём. Без его внимания не обходилось ни что.

Видно было, что ему всё происходящее тоже доставляет удовольствие. А как иначе? Когда даже и мечтать не мог.

Мне рядом с ним по-настоящему хорошо. И душой, и телом. Настолько хорошо, насколько бывает только со своим человеком.

Бывает иногда, всплывают в голове мысли о том, что так же могло быть и все предыдущие шесть лет. Знаю, он тоже об этом иногда думает.

Нас тогда поломало. Гришу диагноз, а меня сам Гриша.

Не думала, что когда-то смогу простить. Вот так, чтоб полностью. К своему удивлению, смогла.

И, наверное, те шесть лет нам нужны были, сразу бы я точно не смогла. Время помогло утихомирить боль и обиду. Но лучше бы, конечно, чтоб тогда не было тех ошибок. Но чего теперь. Исходим из того, что имеем. Лучше ни ничем не жалеть, а наслаждаться настоящим. Если уж выбрал для себя путь, придерживаться его без оглядки.

– Ну что, готова?

Гриша подошёл со спины и обнял. Как это уже повелось, положил ладони на округлившийся животик. Всегда так делает. При любых обстоятельствах касается малыша через меня.

Я его понимаю. Сама постоянно живот наглаживаю. Руки так и тянутся. А он к моей беременности вообще, как к чуду относится. Да она и есть чудо. Что от него.

– Да, можем ехать. – накрыв его ладони своими, откинула голову ему на плечо.

Сегодня у нас плановое УЗИ. Скорее всего, последнее перед родами. Уже совсем скоро с малышом встретимся.

На предпоследнем осмотре нам сказали, что будет девочка. На последнем, что мальчик. Уже даже интересно, что увидят сегодня.

Нам, если честно, не принципиально, но знать бы хотелось. Чтоб наверняка уже готовиться. А то пока все, что накупили для ребёнка, в нейтральных оттенках. Ну ещё бы, когда такие качели с определением пола.

Правда, поначалу я успела урвать немного девчачьих розовых одёжек. Ну если не пригодятся, подарим кому-нибудь. Думаю, это не проблема.

Гриша, как обычно, помог мне обуться, накинул пальто. Застегнул его на мне и поцеловал в нос, прежде чем выйти из дома.

– Как думаешь, чего сегодня скажут? Мальчик или девочка? – спросила Гришу, когда мы выехали в клинику.

– Да я, если честно, вообще не думаю. Мне правда, без разницы. Знаешь же как я этого хотел. – мазнул взглядом по моему животу. – Остальное второстепенно. Лишь бы здоровый и крепкий. Не в моём положении выбирать и хотеть какой-то конкретный пол ребёнка.

– Мне аналогично. Но всё равно чисто любопытно. Особенно, когда говорят то так, то так.

– Ну, посмотрим. Утолят сегодня твоё любопытство или нет. – хмыкнул, смотря на дорогу.

Гриша и раньше ездил в принципе аккуратно. Но со мной в машине теперь сверх сосредоточен. Возит меня как хрустальную вазу.

Подъехав к клинике, зашли внутрь и, дождавшись своей очереди, проследовали в кабинет.

Легла на кушетку и оголила живот. Малыш как раз активно вертелся. Шебутной бывает. Как зарядит под рёбра, что дыхание перехватывает.

Но всё равно люблю эти ощущения. С одной стороны, и хочется родить поскорее, чтоб уже на руки взять кроху. А с другой, мне так нравится быть беременной, что не тороплюсь.

Не факт, что когда-то ещё доведётся испытать подобное состояние. Поэтому ловлю каждый момент. Наслаждаюсь каждым днём беременности. И плевать на токсикоз, который одно время мучал, на отёки, изжогу. Всё это терпимо.

– Так, ну давайте посмотрим, кто у нас тут в итоге. – водила датчиком по животу врач.

Мы с Гришей затихли и ждали результат.

Он, кстати, на каждое обследование со мной ходил. Один раз закрутился и опомнился уже прямо во время совещания. В итоге плюнул на всё и полетел ко мне. Прямо посреди совещания сорвался.

Я тогда уже в клинике была. Мы и договорились там встретиться. Сидела у кабинета, ждала. Смотрю, бегом бежит. Весь взъерошенный, запыхавшийся. Будто не на машине ехал, а на своих двоих мчался. Переживал, что не успеет. Даже позвонить не додумался.

– Ну, всё же могу сказать, что мальчик. Теперь уже точно. – проговорила женщина, пока мы с Гришей молча ждали, держась за руки.

Не смогла сдержать улыбки. Да и не пыталась даже. Будет у нас, значит, маленькая копия Гриши. Посмотрела на него, он тоже улыбался, глядя на меня. И столько всего во взгляде. Что слёзы на глаза наворачиваются.

– Ты рад? – спросила, когда мы вышли из клиники.

– Спрашиваешь ещё. Да я безумно рад. Как узнал, что отцом буду, так и по сей день меня разрывает от эмоций. Стоит представить, как возьму ребёнка на руки, так ком в горле. Не протолкнуть. Я далеко не самый сентиментальный человек, но, чувствую, разревусь как пацан.

– Так люблю тебя, Гриш. – прежде чем сесть в машину, крепко его обняла.

Когда-то боялась это вслух произносить. А теперь так и просится. И я всегда говорю. Потому что чувства через край.

– Я тебя тоже, Катёна. Люблю, себя не помню. – поцеловал меня в висок и обнял в ответ. Аккуратно, чтоб животу тесно между нами не было.

– Муж, накормишь нас? А то мы у тебя голодные. С этими анализами измучилась не есть с утра.

– Выбирай место. Сейчас поедем, не вопрос.

Да, мы с Гришей расписались. Через месяц после моего развода я снова была окольцована. Хоть после развода с Гришей я фамилию в новом браке не меняла и оставалась Беркович, сейчас она воспринималась иначе.

Не просто фамилия, а как неотъемлемая часть мужчины, которого люблю. Вроде бы и мелочь, а всё равно значимость другая теперь.

Роспись была скромной. Без лишней шумихи. Мне не хотелось делать из нашего повторного брака праздник необъятного размера. Праздник был внутри нас, а остальное второстепенно.

Поэтому мы расписались никого не приглашая. А потом уже встретились в ресторане с друзьями. Приехали Никита с Варей, моя Алиса. Душевно вышло, ничего не скажешь.

Ну а сейчас, перекусив, мы поехали домой. Гриша на работу вовсе не торопился. Бизнесмен, блин. Я уже шутила, что такими темпами он по миру пойдёт. Он только отмахивался. Мол, и без него справятся.

Собственно, так и проходили наши дни. Вплоть до самых родов.

Показаний ложиться в роддом заранее, у меня не было, поэтому остаток беременности я проводила дома.

Чем ближе была предполагаемая дата родов, тем сильнее ломило поясницу. Ещё и живот потягивало.

Началось всё в одну из ночей. Проснулась оттого, что живот спазмирует. Сильно так. Поняла, что схватки не тренировочные. И как волной окатило.

Я настраивалась, была готова, а тут лёгкий мандраж всё же прорвался.

– Гриш, подъём. – растолкала мужа.

– Что такое? Началось, да? – тут же очнулся и принял вертикальное положение.

– Похоже на то.

– Понял. Сейчас поедем в роддом. Давай могу тебе одеться. – засуетился. А мне почему-то именно в этот момент вспомнилась ситуация, как он меня в клинику вёз, когда живот тянуло.

– Ты только вези меня в мою клинику, а не Елене. Окей? – наверное, это нервное. Я даже посмеивалась как-то взволнованно.

– Ты меня совсем за идиота держишь? – сам хохотнул, помогая мне натягивать штаны. – Катёна, блин.

– Не, ну мало ли. Перенервничаешь опять и помчишь не по тому маршруту.

– Господи, Катя, ну хоть сейчас не язви. Я же извинялся. Ну в самом деле. Ну, ступил тогда. Но отвечаю, сейчас доставлю туда, куда надо.

Оба посмеивались. И оба немного нервно. И вовсе не из-за содержания разговора, а из-за того, что процесс запущен. Скоро увидим нашего малыша. А это очень волнительно.

До роддома доехали быстро. Ночь, дороги пустые. Схватки были ощутимые, но вполне терпимые. Во всяком случае пока.

Нас быстро оформили и направили в предродовую. Гриша пошёл со мной.

Мы этот момент обсуждали. Он кровь из носу хотел присутствовать на родах. Я сначала не впечатлилась этой идеей. Ну что ему тут делать? Но потом сдалась. И, как оказалось, не зря.

Господи, я знала, что роды – это не самый приятный процесс в физическом плане. Что это больно, выматывающе. Но чтоб настолько?

Схватки нарастали. Хотелось на стену лезть. Гриша массировал поясницу, подбадривал. Сам нервничал, но меня успокаивал и подбадривал.

А у меня на каждой схватке искры из глаз. В итоге четырнадцать часов схваток не принесли должного результата. Воды отошли, а раскрытия нет.

Не помогла и стимуляция, во время которой мне вообще в голос орать хотелось. Что я и делала. В итоге нас стали готовить к кесарево.

Да, я хотела родить сама. Настроилась. Но увы. Что-то в этом плане пошло не так.

Во время операции я была в сознании. Гриша всё время рядом. За руку держал крепко.

Наблюдал за всем с обеспокоенным взглядом.

И, кажется, оба громко выдохнули, когда пространство разрезал детский крик. Тоненький, пронзительный и такой сильный.

Я рыдала. По щекам слёзы ручьями. Невозможно описать словами то, что чувствовала.

– Гриш, как он? – спросила мужа, пока малыша взвешивали, измеряли и пеленали.

– Кать, он прекрасен. Самый лучший ребёнок, какой только быть может. – проговорил севшим голосом.

А потом малыша положили ему в руки. И клянусь, я этот момент на всю жизнь запомню. В память клеймом врезалось. Гриша, с покрасневшими глазами и держащий на руках маленькое запеленованное чудо.