— Во-вторых, Алексей — мой друг. Пока. И мне с ним интересно. Он не похож на… на других. Он не пытается мне что-то доказать или произвести впечатление. Он просто… есть.

— А папа знает? — снова встрял Андрей.

— Нет. И не должен знать. Это не имеет к нему никакого отношения, — твёрдо сказала Анна.

— То, что между нами произошло, осталось между нами. Это не значит, что я должна до конца жизни отчитываться перед ним или перед вами о каждом своём шаге.

Она посмотрела на их серьёзные лица и почувствовала прилив нежности и усталости.

— Я понимаю, что вам странно. Что всё меняется. Мне тоже странно. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока жизнь закончится. Я имею право на друзей. На новые интересы. Даже на ошибки, если они будут.

Маша потянулась через стол и положила свою руку на её руку.

— Мам, мы просто волнуемся. Мы не хотим, чтобы тебе снова было больно.

Анна улыбнулась, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Я знаю, рыбка. И я ценю вашу заботу. Но боль — это часть жизни. От неё нельзя спрятаться. Можно только стать сильнее. И я становлюсь. Обещаю.

Андрей тяжко вздохнул.

— Ладно. Только… если что, ты знаешь, где я. Я всегда на твоей стороне.

— Я знаю, сынок. Спасибо.

Они доели ужин в более спокойной атмосфере. Потом Маша стала расспрашивать об испанском, а Андрей — о том, как идут дела с проектом «Восток-Сервис».

Призрак Алексея постепенно отступил, растворившись в семейной рутине.

Когда дети разошлись по своим комнатам, Анна осталась одна на кухне. Она мыла посуду и смотрела на ночной город за окном. Она понимала, что это только начало.

Дети будут ревновать, беспокоиться, оценивать каждого нового человека в её жизни. И ей придётся учиться выстраивать границы — не между собой и миром, а между своей новой жизнью и своей ролью матери.

Она взяла телефон. На экране светилось сообщение от Алексея, отправленное час назад:

«Отличная была сегодня прогулка. Спасибо за компанию. До среды:)»

Она улыбнулась и напечатала в ответ: