— Я это знаю, мам, — говорю искренне. — И мне страшно представить, какой бы я была сейчас без вашей любви и заботы. Без вас, — добавляю, вызвав в зеленых глазах яркий блеск. — Я правда очень рада, что Аверьян возвращается. И я буду рада, наконец, познакомиться с ним.

— Да. Спустя четырнадцать лет, — говорит Вероника, словно сама в это не верит. — Но лучше поздно, чем никогда, правда?

— Конечно, мам. Ты, кстати, чудесно выглядишь, — перевожу тему. — Светишься, как звездочка.

— Ну, на то есть веская причина! И вообще предстоящее лето и осень богаты на события. Сегодня мы будем праздновать возвращение Аверьяна, в следующем месяце у нас с папой годовщина свадьбы, а в сентябре мы лихо отметим твои двадцать четыре года!

— Это совсем необязательно.

— Вот ещё! Сегодня утром я подумала обо всем этом, и мне стало так хорошо! Так радостно на душе мне уже давно не было. Мне кажется, что с этого самого дня многое изменится, — с откровенной надеждой смотрит она на меня. — Ты ничего похожего не чувствуешь?

Нет. Но я уже хочу, чтобы сегодняшний вечер закончился, и я с радостью поехала домой.

— Я чувствую, что сегодня будет очень громко и весело.

— Ещё как! — смеется Вероника и встает с дивана. — Ладно, мне уже пора. Надеюсь, Дана всё контролирует, и ваш папа не превратил задний двор в бардак, и все столы стоят так, как надо!

Ваш папа.

Эти слова так резанули мои уши, что сделалось некомфортно, так же, как когда случайно надеваешь одежду шиворот-навыворот и задом наперед одновременно.

— У Аверьяна очень много друзей! — продолжает говорить Вероника. — Соберутся больше двухсот человек, и это ещё не все!

— Ого. Для кого-то это целая свадьба.

— Многие уже в отпусках, так что в следующий раз гостей будет ещё больше. Надеюсь, он не слишком разозлится на меня. Как думаешь?

Да никак. Я его совсем не знаю, чтобы делать какие-либо предположения.

— Не думаю, что это возможно, — отвечаю. — Ты ведь очень старалась и организовывала этот вечер только ради него. Он будет рад.

— Вы подружитесь! — говорит Вероника невпопад. Будто с самого начала именно это и хотела сказать, но никак не решалась. — У меня прекрасный сын и замечательная дочь.

— Так говоришь, словно мы дети малые.

— Я так говорю, потому что между вами ничего нет. За четырнадцать лет мы так и не смогли вас… познакомить друг с другом.

— Не знаю, как он, но я от этого ни капельки не пострадала. Мам, — теперь я убеждаю её, — всё хорошо. Мы, слава богу, взрослые люди, а не дети, которые будут жить под одной крышей и драться за обедом из-за какой-нибудь чепухи.

— По правде говоря, я была бы этому только рада, — признается Вероника. — Даже несмотря на то, что вы уже взрослые и самостоятельные, я бы очень этого хотела. Не драк, разумеется, — смеется она, — а пожить всем вместе… Не бери в голову. Я просто очень нервничаю и хочу, чтобы всё прошло идеально. Чтобы вы подружились и не были друг другу чужими людьми. Что ж, до вечера, милая! — целует меня Вероника. — Без тебя ужин не начнется.

Жаль.

— Я приеду!

Только я совсем этого не хочу.

⁂

Часы на сенсорной приборной панели показывают половину шестого. До поместья Вероники и Кирилла, расположенного в получасе езды от города, остается ехать не больше десяти минут, и раз времени у меня ещё достаточно, решаю заехать на заправочную станцию и взять себе кофе.

Богдан продолжает отправлять сообщения, которые я тут же удаляю. Зачем сводить с ума мой телефон, если он прекрасно понимает, что мы встретимся с ним этим вечером и так или иначе поговорим о том, что случилось вчера? Конечно, я не горю желанием находиться с ним в одной плоскости, но, к сожалению, это неизбежно.

Возвращаюсь к машине с кофе и арахисовым батончиком в руках, как вдруг меня окликает знакомый женский голос.

Дарина, двоюродная сестра Архипа — близкого друга Богдана, уверенным шагом направляется в мою сторону, оставив свой белоснежный кроссовер у бензоколонки. Длинные платиновые волосы развеваются на ветру, как в рекламе шампуня, а походка от бедра на сверкающих босоножках приковывает внимание случайных зевак.

— Привет, красотка! — здоровается со мной, и мы обмениваемся дружескими поцелуями. — Тоже заправиться заехала?

— Ага, — вру. — И не устояла перед кофе. Отлично выглядишь. По-особенному.

— Ну, сегодня ведь очень важный вечер, — улыбается она, уведя загадочный взгляд в сторону. — Пришлось хорошо заплатить моему мастеру, чтобы он отменил все записи и принял меня немедленно! — говорит, демонстрируя шелковистые и блестящие волосы.

— Оно того стоило.

— А ты как? Не нервничаешь?

Открываю водительскую дверцу и сажусь на сиденье боком.

— Из-за чего? — делаю вид, что не понимаю.

— Ну, твой брат вернулся. Вы ведь всё ещё не знакомы и вообще никогда друг с другом не общались. Насколько мне известно, конечно.

Тема моего появления в семье Вероники и Кирилла Кох на протяжении многих лет обсуждалась за семейными ужинами их близких родственников и друзей. И особое внимание в этих обсуждениях уделялось Аверьяну, мол, его заменили мной — десятилетней девочкой из неблагополучной семьи, которой несказанно повезло быть удочеренной такими чудесными людьми. Многие считали, будто это из-за меня единственный и любимый сын счастливых родителей не пожелал возвращаться домой после учебы в Америке. Обиделся, показал свой характер, проучил бессовестных родителей и всё такое. Об этом мне сотни раз говорили злые детки, видевшие во мне бездомного котенка, которого как ни отмывай и ни откармливай, а он всё равно будет изгоем в доме с породистыми котами. Только никто из них не знал, что мне не было никакого дела до чувств и переживаний неизвестного мне человека, потому что в те первые несколько лет новой жизни я мало понимала, что вообще со мной произошло. Я не помнила ничего из прошлого, кроме бесконечной темноты без звуков и запахов. Я как будто родилась такой — десятилетней девочкой в семье людей, с которыми не имела никаких родственных связей.

Но вот вчера впервые за четырнадцать лет в непроглядном мраке раздался первый звук, а во рту на мгновение появился металлический привкус… Это было оттуда, издалека, из прошлого, из глубины моего подсознания. И вызвал всё это Богдан, ударив меня по лицу.

— Я не нервничаю, — отвечаю на вопрос Дарины, — поскольку не вижу для этого никаких причин.

— Вы ведь уже могли давно познакомиться, но почему-то не сделали этого. По правде говоря, я всегда этому удивлялась.

— Не знаю, как так получалось, — изображаю непонимание.

— Сколько раз Вероника с Кириллом ездили в Нью-Йорк?

— Я не считала.

— Много! — смеется Дарина, словно я не смогла ответить на самый простой вопрос в этом мире. — И они никогда не брали тебя с собой. Почему? Ты не подумай ничего такого, просто говорю же, меня всегда это удивляло.

— Тебе нужно внести оплату за топливо, — говорю, кивнув на подъехавшую к той же бензоколонке машину, — уже очередь собирается.

— Подождут! — отмахивается Дарина. — Лучше скажи, что у вас с Богданом? — переключается она с одной дурацкой темы на другую. — А то мой дорогой кузен утверждает, что ничего не знает, но как такое возможно, если Богдан его лучший друг? Конечно, после Аверьяна. Вы встречаетесь?

— Нет, — отвечаю коротко, пожалев, что не уехала отсюда сразу.

— Скажу тебе по секрету: многие думают, что вы вместе.

— Мы не вместе, — отвечаю на последних остатках терпения. У меня уже зудит в ушах при звуке этого имени. — С чего такое заявление?

— С того, что вы постоянно рядом друг с другом. Где бы мы ни оказались все вместе, вы уже идете плечом к плечу. То, что Богдан без ума от тебя, и так понятно. А ты?

— Дарина, — настойчиво смотрю в её беззастенчивые глаза, — мы с Богданом не вместе. Нас ничего не связывает и никогда не связывало, кроме дружбы. Пойми это наконец и другим расскажи, кому так интересна моя личная жизнь.

— Сказать по правде, я тебя понимаю. Правда! Он бегает за тобой, ты от него — это заметно. Конечно, если приглядеться.

— Если приглядеться? — вытаращиваю я глаза.

— Вспомни свое двадцатилетие? — не унимается она. — Мы все тогда сильно напились, но я прекрасно помню, как вы с Богданом поднялись в спальню, и вас очень долго не было…

— У меня есть парень! — перебиваю, с трудом сохраняя самообладание. Одна ошибка. Всего одна ошибка, совершенная моим пьяным и глупым мозгом, о которой я стараюсь не вспоминать! — Поэтому обсуждать какое-то нелепое прошлое и Богдана в контексте моего «типа возлюбленного» — показываю кавычки пальцами, — неуместно.

— Парень? — заинтригованно улыбается Дарина. — Серьезно?

— А это так странно?

— Нет! Что ты! Нет, конечно! Я просто удивлена, ведь всё это время думала, что ты одинока. Я имею в виду, что если бы у тебя кто-то был, то Богдан бы наверняка успокоился! Ну, или его успокоили, — усмехается она, намекая на моего вымышленного парня. — Да и, знаешь, иногда я ловила себя на мысли, что вы с Богданом хорошо смотритесь. Идеальный сюжет для романтического фильма: лучший друг главного героя встречается с его сестрой!

— Что за бред ты несешь?

— А что? — хлопает длинными ресницами хохотушка. — Если бы вы с Аверьяном успели установить теплые братско-сестринские отношения за эти годы, то мы бы ещё посмотрели, как он защищал бы тебя от внимания собственного друга! Впрочем, как и любого другого. У старших братьев это в крови: демонстрировать свой суровый характер и превращаться в питбуля, когда какие-то парни проявляют интерес к их сестрам!