— Ты о той девочке, которую взяли под опеку мои родители много лет назад?

— Они её удочерили, Аверьян. Она стала их дочерью, значит, и твоей сестрой.

— Пусть так, — говорю, не сводя с нее глаз, — у нее есть родители, только мне она не сестра. Я её даже не знаю и в глаза её ни разу не видел.

— И что с того? Это ничего не меняет, — пожимает она плечами. — Вас теперь до самой старости будут считать братом и сестрой. А вообще, я бы тебе посоветовала так громко не выражаться. Иначе большинство из этих лицемеров решат, что те слухи были правдой.

— Какие слухи?

— Что после учебы ты не вернулся сюда из-за нее. Как будто ты не знал! Между прочим, из-за этого Адель пришлось не сладко. И пока Архип с Богданом не вернулись в город, многие из твоих недоумков-друзей и подружек на вечерах, подобных этому, обращались с ней отвратительно, а я была единственной, кто хоть как-то затыкал им их грязные рты. Не благодари.

Молча смотрю на Архипа, который не просто возмущен словами кузины, но и откровенно обескуражен. Богдан пьет газировку и уводит виноватый взгляд в сторону.

— Что значит — обращались с ней отвратительно? — спрашиваю Дарину.

— То и значит. А те две курицы с одним мозгом и влагалищем на двоих были самыми жестокими. Они вели себя с ней просто по-ублюдски, когда рядом не было ваших родителей. Да что уж там: Вероника с Кириллом до сих пор не знают, сколько всего пришлось вынести их дочери, пока все вокруг пили, развлекались и вели непринужденные беседы! — Вытянув трубочку из стакана и бросив её на стол, Дарина залпом выпивает коктейль и добавляет: — Её нежелание признавать в тебе брата оправданно. Ты знал, что все эти люди, а в особенности твои подружки, считали виноватой именно её в том, что ты не хотел больше приезжать сюда. Из-за этого ей приходилось молча стряхивать с себя всё то дерьмо, которым её поливали.

— Я этого не знал, — говорю сквозь зубы и поднимаю глаза на друзей. — Почему вы мне ничего об этом не говорили?

— Потому что, когда Архип и Богдан вернулись из Америки, все дружно засунули языки себе в зад, ведь эти двое — лучшие друзья её старшего брата, с которым никто не хочет ссориться! — отвечает Дарина. — Теперь-то девочку точно нельзя обижать. Ну, а с тех пор как Богдан стал за ней ухаживать, все вокруг сразу позабыли о том, какими уродами были, и превратились в очень вежливых лицемеров.

Не сдержав короткое, но четко объясняющее мое удивление ругательство, допиваю виски и громко ставлю пустой стакан на столик.

Девочка Адель возникла из ниоткуда. Не успел я сесть на самолет до Нью-Йорка, как родители сообщили, что собираются её удочерить. Не сказать, что я был шокирован этой новостью. Мама всю жизнь работала с особенными детьми, основала фонд помощи детям из неблагополучных семей и являлась негласным куратором для многих оказавшихся в сложном положении женщин. Мы с отцом всегда поддерживали её в этом. Я привык, что они оба готовы отдать последнее тому, кто в этом нуждается, поэтому их желание помочь маленькой девочке, оказавшейся в беде, было вполне нормально и объяснимо. Только я относился конкретно к этому порыву немного иначе. Скажем так, я не думал, что это займет настолько длительное время. Я считал, что после совершеннолетия девочки и её обязательного поступления в университет, родители ослабят свое внимание к ней, позволят почувствовать свободу и постепенно влиться в другую жизнь, более самостоятельную. Но они продолжали держаться за нее, вести её, стирая границу между истинным родством и искусственным. И постепенно, возможно, и сами того не замечая, родители стали навязывать мне сестру.

Я не бесчувственный человек, но бываю эгоистом, а те, так или иначе, проявляют некую степень равнодушия к определенным людям, предметам и явлениям. Так вот мой внутренний эгоист, оправданный объективной логикой, впадал в состояние холода при упоминании об этой Адель, как о моей сестре.

Какая ещё сестра?

Мы с ней что, выросли вместе?

Делили одну крышу над головой много лет?

Она доставала меня, а я отгонял от нее влюбленных мальчишек?

— Аверьян, я много раз хотел тебе сказать, что Адель нравится мне. Но всё время что-то мешало, да и случая подходящего не находилось, — начинает оправдываться Богдан. — И вообще, сообщить лучшему другу о том, что его младшая сестра вызывает…

— Эта девушка мне не сестра! — перебиваю его, теряя терпение. — До сегодняшнего дня она была в моей голове в образе случайной десятилетней девочки, которой решили помочь мои родители. И такой она остается и сейчас, потому что повторю, — настойчиво смотрю на Дарину и Богдана, — для тех, у кого проблемы с памятью и слухом: я даже ни разу не видел эту Адель. Твои переживания о том, что мне могут как-то не понравиться ваши отношения, совершенно беспочвенны. Я не могу относиться к неизвестной мне девушке, как к сестре, вам ясно? Ухаживай за ней, гуляй, встречайся — делай, что хочешь, меня это не касается. Вы оба взрослые люди.

Возмущение играет на моем лице и нервах. Я этого не понимаю. Хоть убейте, не понимаю! Мама уже успела за эти несколько часов, что я дома, пару раз как бы невзначай упомянуть о «моей сестре», но у меня язык не повернулся её поправить. Но завтра, когда от праздника в мою честь останется лишь грязная посуда, я аккуратно и весьма доходчиво объясню, что мне не по себе, когда в мои тридцать два года мне приписывают младшую сестричку и пытаются убедить в том, что мы с ней чуть ли не родные друг другу люди. Бред какой-то!

Правда, новость о том, что этой девчонке доставалось по сути ни за что, доставляет дискомфорт. Почти расстраивает. Близняшки не намного старше нее, но не сомневаюсь, что яда и дерьма у них, как в двух старых ведьмах.

— Ну, тогда проблем нет! — объявляет Дарина, пожав плечами и посмотрев на Богдана так, словно их отсутствие её очень огорчило. Ведь с ними было бы куда интереснее наблюдать за развитием отношений моего друга и моей типа сестры. — У тебя нет сестры, а у Адель нет брата, и вы оба этому только рады. Тебя она тоже не признает.

И замечательно. Значит, у девочки есть мозги.

— О, кстати! У меня для тебя прискорбная новость, Богданчик! — продолжает говорить Дарина. — Советую сменить газировку на что-нибудь покрепче, чтобы было чуть полегче смириться с неизбежным.

— О чем ты? — настораживается друг.

— О том, что тебе с Адель ничего не светит. Бум, бах: сбылся твой самый жуткий кошмар! — смеется Дарина, поставив локти на столик и подперев подбородок. — Я угадала?

— О чем ты вообще?

— Я о том, что у Адель есть парень!

— Да у вас тут настоящая Санта-Барбара, — бросаю смешок в их сторону и пробегаю скучающим взглядом по знакомым лицам.

— А это обязательно обсуждать именно сейчас? — спрашивает кузину Архип.

— А когда ещё? Я, конечно, не хотела рассказывать, но чем раньше ты узнаешь об этом, тем лучше. Не корми себя ложными надеждами.

Богдан смеется и смотрит на Дарину так, словно она с неба свалилась и серьезно травмировала голову.

— Что за чушь ты несешь?

— Это вовсе не чушь. Адель в отношениях, и я говорю тебе об этом только лишь для того, чтобы ты перестал донимать её.

— Что делать? Донимать? — прыскает со смеху Богдан, а потом, будто вспомнив, что рядом стою я, резко замолкает и буквально проглатывает грубые словечки. — Это не правда.

— Правда.

— Нет у нее никого.

— Есть.

Богдан явно теряет терпение.

— Послушай, вчера мы были вместе, и никакого парня с нами не было.

— И что же вы делали вместе? — издеваясь, спрашивает его Дарина. — Ты заехал к ней в центр на обед или вы случайно встретились в каком-нибудь заведении? Послушай, Богдан, если бы Адель была заинтересована в тебе, то вы давно бы уже были вместе. Ты уже столько времени ухаживаешь за ней, а толку никакого. Приди в себя.

— У нее никого нет, — проговаривает друг каждое слово. — И ты действительно выбрала не самое подходящее время для этого разговора.

— Как хочешь! — поднимает Дарина ладони. — Но она сама мне сказала об этом полчаса назад, так что не думай, что я это выдумала.

— Сказала сама? — усмехается Богдан, пробежав неспокойным взглядом по столику. — Адель что, уже здесь?

— Мы встретились на заправочной станции. Немного поболтали, и она поделилась со мной хорошей новостью. Она ещё оставалась там, когда я уезжала.

— И что она там делала? — резко спрашивает Богдан.

— Ого, — комментирую непривычную нервозность друга. Даже забавно. — Тебе что, девчонка крышу снесла?

— Верно подметил, — подмигивает Дарина. — Иногда мне кажется, что недосягаемость Адель вынуждает тебя выдавать желаемое за действительное.

Не знаю, что заставляет меня засмеяться: Дарина, продолжающая откровенно издеваться над очевидными чувствами Богдана к девушке, или сам Богдан, которому чужды эти самые чувства. По крайней мере, так было раньше.

— Давайте закроем тему! — предлагает Архип. — А тебе и впрямь не помешает поздороваться с подругами.

— Нет, постой, — качает головой явно задетый Богдан и смотрит на Дарину. — И какое же желаемое я выдаю за действительное?

— Да хотя бы то, что вчера вы с Адель были вместе. Вместе — это свидание, поездка куда-то или просто валяние дома на кровати! Ну, а вы же встречаетесь с ней только на подобных этому вечерах! Слушай, я нисколько не смеюсь над тобой и не принижаю твои старания, но тебе давно пора смириться с тем, что ты не в её вкусе. У нее есть кто-то другой.