— Мы с Аверьяном не брат и сестра! Мы не одной крови и даже не знаем друг друга! О чем ты вообще говоришь?

Двумя секундами позже жалею, что не сдержалась, ведь мои слова могут добраться до ушей Вероники, потому что Дарина та ещё болтушка и сплетница. Одно хорошо — хотя бы немного да полегчало.

— Извини, Адель. Ты права, меня уже занесло в такие дебри, что несу всякую фигню. — Задрав голову к небу, Дарина тяжело вздыхает. По правде говоря, она самый безобидный человек в большой компании лицемерных и наглых гадюк, и она единственная, кто с самого начала относилась ко мне по-доброму. Просто очень часто Дарина забывает включать фильтрацию речи. Иногда это забавно, а иногда раздражает до чертиков. — Если я спишу это на нервозность, ты простишь меня?

— Мне не за что тебя прощать, — легонько тяну её за руку. — Просто с тех пор, как стало известно о возвращении Аверьяна, от меня будто чего-то ждут. Будто я должна броситься ему на шею и прокричать: «Дорогой и любимый брат! Ты приехал!». И совсем ничего, что я этого человека не знаю.

— Да уж. Ты права.

— А что случилось у тебя? Почему ты нервничаешь?

— Да всё из-за того же, — пожимает она плечами. — Аверьян.

— А что с ним? — не понимаю её.

— Да так, — отмахивается Дарина. — Ничего такого… Мне уже пора бежать, а то меня тут скоро побьют за задержку. Мы ведь ещё поболтаем, правда?

— Конечно.

— Расскажешь мне о своем парне! Хочу знать о нем всё!

Да. Обязательно.

— Богдан с ума сойдет, когда об этом узнает!

И ладно. Ещё один веский повод оставить меня в покое.

3

3

Родственники.

Друзья.

Подруги.

Мама постаралась на славу, собрав всех: кого я искренне рад видеть и с кем не хочу говорить даже за чемодан, набитый пачками долларов. Многим интересно, почему я вернулся, чем займусь, где буду жить и вообще какие у меня планы на ближайшее будущее. Как будто в течение этих лет мы не созванивались, не отдыхали вместе и вообще никому не известно, чем я уже занимаюсь.

— Хватит вам утомлять моего сына вопросами! — встает на мою защиту мама и, прильнув ко мне сбоку, запрокидывает голову, чтобы посмотреть в мои глаза. — А то ещё уедет от нас опять. И что я тогда буду делать?

— Я никуда не уеду, — говорю ей на ушко. — Но их всех очень скоро пошлю. Достали.

Тихонько посмеявшись, мама, подхватив со столика бокал с шампанским, незаметно уводит от нашей компании за 30 ту, которой за 50.

— Моя мать мне таких праздников не устраивала, — говорит Архип. — Хотя я учился вместе с тобой и точно так же когда-то вернулся домой.

— Если бы ты, как Аверьян, задержался ещё на несколько лет, то тогда бы и оказался в центре внимания двухсот с лишним человек! Не ной, — говорит ему Белла, а её сестра-близнец, потягивая из трубочки розовый коктейль, согласно кивает и издает дурацкое «угу-угу-угу». За столько лет ничего не изменилось. Одна глупее другой. — Ты отлично выглядишь, Аверьян. И у тебя татуировок стало больше, да?

Смотрю на Архипа. Пригубив виски, мой друг закатывает глаза и встает полубоком, выискивая кого-то в толпе гостей.

— Мы собираемся поехать в Бодрум в июле, — говорит Эмма. — Поедешь с нами? Будем плавать на яхте, купаться в море и много танцевать.

— Пить, курить и развлекаться, — добавляет Белла, ведя указательным пальцем по моему плечу. — Ты можешь фотографировать нас так, как захочешь.

— В любом виде.

— В любых позах.

— Никаких запретов.

— Звучит заманчиво, — комментирует Архип, мысленно высмеивая любимых дочурок компаньона своего отца. — Подумай над предложением.

— Я подумаю, — говорю и тяну терпкий и горький виски. — Кого ты всё выглядываешь? — спрашиваю Архипа.

— Богдана. Он уже должен быть здесь.

— Как будто ты не знаешь, куда он мог запропаститься! — усмехается Белла. — Если Богдана нигде нет, значит, он бегает хвостиком за…

— Бах! — пугает друг, появившись позади нее. Белла верещит, опрокидывает на высокий круглый столик свой коктейль, а тот, что в руках у Эммы, выплескивается мне на руку. — У-у, девочки, вам нужно сию минуту посетить дамскую комнату!

— Ты совсем больной? — ругается Белла, отпрянув от испачканного столика. — Это платье стоит целое состояние!

— Идиот! — бросает Эмма, и они с сестрой спешно уходят чистить пёрышки. Они абсолютно всё делают вместе. Даже жутко от этого. — Где тебя манерам учили?

— Я не нарочно! — поднимает Богдан вверх руки. — Просто хотел пошутить.

Внимательный официант приносит салфетку, и я вытираю липкую руку.

— Ты как раз вовремя, — говорит Архип. — От них уже уши вянут.

— Я тебя спас? — толкает меня Богдан в плечо.

— Близняшки подросли, — говорю, оглянувшись на них. — Помню их ещё малолетками.

— Да, — смеется Богдан. — У них тогда прыщи на лице появлялись одновременно и в одинаковых местах.

— Ты и такое помнишь! — качает головой Архип. — Кошмар.

— И что они рассказывали? Небось демонстрировали непревзойденное искусство соблазнения?

— Меня от такого искусства коробит, — комментирует Архип.

— Так это было оно? — говорю, и мы с Богданом смеемся.

— Привет, мальчики! — здоровается мама, словно её и не было с нами пять минут назад. — Как настроение?

— С вашим появлением, Вероника, стало ещё лучше! — отвечает Богдан. — Вы сегодня просто изумительно выглядите!

Мы с Архипом переглядываемся. Подлиза.

— Спасибо, дорогой! Ты подстригся?

— Вы очень внимательная, — улыбается друг. — Моя мама до сих пор не понимает, что такого во мне изменилось.

— Я хотела спросить, — обращается мама к моим друзьям и почему-то уменьшает громкость своего голоса, — вы не видели Адель?

Слегка растерявшись, Богдан проводит указательным пальцем по лбу, потом смотрит на меня и вновь опускает глаза на мою маму.

— Нет. Я вообще-то тоже её искал и хотел у вас спросить. Кхм.

— Я ей звоню, но она снова недоступна. Почему у нее со вчерашнего дня выключен телефон?

— Понятия не имею, — комментирует Богдан, опустив необъяснимо виноватый взгляд. — Может, разрядился. Кхм.

— Ладно, — напряженно улыбается мама и оглядывает нас, — будем надеяться, что она вот-вот приедет. Я ей говорила, что без нее ужин не начнется.

— Адель может не приехать? Она вам что-то говорила? — тут же спрашивает Богдан и на мгновение замирает, словно осознает, что сказал это, не подумав.

— Я видела её сегодня. Она сказала, что обязательно приедет. — Мама поднимает на меня осторожный взгляд. — Отдыхайте, мальчики. Скоро я к вам ещё подойду.

В нашем тесном кругу повисает странное молчание и, если бы его не нарушила кузина Архипа, повисшая на мне с радостными воплями, я бы прямо спросил: какого черта они все так напряглись?

— Ты здесь! Ты приехал!

— Дарина, — смотрю на нее. — Отлично выглядишь.

— Благодарю, — светится она от счастья. — Ты тоже ничего. Брутальный и свирепый снаружи, но мягкий и нежный внутри.

— С чего это ты взяла, что я мягкий и нежный внутри?

— Звучит, как реклама плавленого сыра, — ежится Архип.

— Как жизнь? — спрашиваю девчонку, у которой всегда был язык без костей. — Замуж ещё не собираешься?

— Ты бы уже об этом знал, — улыбается она, с демонстративной неспешностью проходясь томным взглядом по моим плечам. — А твоя как? Встретил ту единственную, которой готов подарить целый мир, а ей от тебя он нафиг не нужен?

Архип за её спиной снова закатывает глаза и закидывается виски.

— Или тебе повезло больше, чем нашему несчастному Богдану? — смеется Дарина и подзывает к себе официанта. — Принесите мне безалкогольный коктейль, пожалуйста.

— Только не говори, что ты беременна! — бросает Богдан, очевидно, оставшись недовольным её высказыванием. — Не хочу, чтобы твоя мечта стать известной певицей уничтожил плачущий ребенок, рожденный вне брака.

— Я за рулем, болван! — закатывает она глаза, как её кузен.

— Ты правда хочешь стать певицей? — спрашиваю.

— Кого ты слушаешь! Они с Архипом приехали однажды в караоке-клуб, где мы с подругами отмечали девичник. Я выпила и пела от души, а он это услышал.

— Более того, — смеется Богдан, — я снял это на видео! И, кстати, после него у меня заглючил телефон, пришлось покупать новый. Там не голос, а истерия.

— Истерия будет у тебя, когда ты узнаешь, что… — Дарина резко замолкает, а уже через секунду на её губах начинает играть хитроумная улыбка. — Ты ведь уже сказал? — спрашивает она Богдана, забрав у официанта свой напиток.

— Сказал что?

— Сказал Аверьяну, что сходишь с ума по его сестре? — уточняет девчонка и как ни в чем не бывало потягивает коктейль из широкой трубочки. — Ох! — смотрит она на меня, потом на Богдана с деланным смущением. — Кажется, я сказала что-то не то?

Архип бросает на кузину укоризненный взгляд, а когда переводит серые глаза на меня, в них ярким пятном застывает вина и недосказанность.

— Ты бы пошла к своим подругам и поздоровалась, — напряженно говорит ей Богдан. — Они тебя уже заждались.

Я замечаю, как веселье на его квадратном лице стремительно испаряется. На короткое мгновение в синих глазах загорается злоба, а уже в следующее сменяется безропотным терпением.

— О чем речь? — спрашиваю обоих.

— Об Адель, — отвечает Дарина. — Твой лучший друг не один год влюблен в твою сестру.

— В кого-кого? — уточняю, не сдержав смешок.

— В Адель. Твою сестру. Разве он не…

— Погоди, погоди, — перебиваю с улыбкой, которая издает скрип и скрежет. — Какая ещё сестра?

— Адель, — повторяет Дарина, но уже с меньшей уверенностью.