— Фруктами? Пф! Я тебе что, миллионерша? У нас долг по коммунальным платежам за полгода, а ты мне о фруктах говоришь!
— Вот, возьми! Внеси половину, чтобы вас не отключили, а другую — на мелкие расходы. И купи ей фрукты: бананы возьми, клубнику. Я бы и сама всё купила, но у меня срочный вызов! Даже в салон не успеваю заехать!
— Вот, возьми! Внеси половину, чтобы вас не отключили, а другую — на мелкие расходы. И купи ей фрукты: бананы возьми, клубнику. Я бы и сама всё купила, но у меня срочный вызов! Даже в салон не успеваю заехать!
— И куда ты летишь на этот раз?
— И куда ты летишь на этот раз?
— Это неважно. У меня самолет через полтора часа, и я уже опаздываю! Всё, пока!
— Это неважно. У меня самолет через полтора часа, и я уже опаздываю! Всё, пока!
Я не хочу, чтобы она уходила. Мне здесь совсем не нравится.
Я не хочу, чтобы она уходила. Мне здесь совсем не нравится.
— Постой! Ты хоть расскажи, во сколько спать её укладывать, как часто кормить? У меня нет детей, если что! Да и она молчаливая у тебя такая. И слова не вытянешь. Я совсем не умею ухаживать за детьми!
— Постой! Ты хоть расскажи, во сколько спать её укладывать, как часто кормить? У меня нет детей, если что! Да и она молчаливая у тебя такая. И слова не вытянешь. Я совсем не умею ухаживать за детьми!
— Не паникуй! Меня не будет всего-то пару недель! Спать в девять, а ест она мало. Как птичка клюет. Просто спрашивай иногда, хочет она чего-нибудь или нет. Пока, Адель! Слушай тетю Ксюшу, а к дяде Игорю не смей даже подходить, поняла меня?
— Не паникуй! Меня не будет всего-то пару недель! Спать в девять, а ест она мало. Как птичка клюет. Просто спрашивай иногда, хочет она чего-нибудь или нет. Пока, Адель! Слушай тетю Ксюшу, а к дяде Игорю не смей даже подходить, поняла меня?
— Не уезжай!
— Не уезжай!
Что с моим голосом? Почему он такой тонкий и тихий, как у ребенка?
Что с моим голосом? Почему он такой тонкий и тихий, как у ребенка?
— Я вернусь через две недели! Время пролетит быстро! Кстати, — говорит она напоследок рыжеволосой, — она у меня до сих пор читать не умеет. А ей уже как бы одиннадцать… Если научишь за это время хоть немного, щедро тебя отблагодарю!
— Я вернусь через две недели! Время пролетит быстро! Кстати, — говорит она напоследок рыжеволосой, — она у меня до сих пор читать не умеет. А ей уже как бы одиннадцать… Если научишь за это время хоть немного, щедро тебя отблагодарю!
— Всегда мечтала стать учительницей! — громко смеется та, помахав перед лицом денежным веером. — Хорошей тебе поездки, мамочка! Оторвись как следует!
— Всегда мечтала стать учительницей! — громко смеется та, помахав перед лицом денежным веером. — Хорошей тебе поездки, мамочка! Оторвись как следует!
— Я вообще-то на работу еду.
— Я вообще-то на работу еду.
— То же мне, страдалица: кувыркается с нормальными мужиками и живет на широкую ногу! Ты там спроси у своего начальства, может, кто-то из клиентов с придурью? Вдруг им нравятся такие, как я? — Задрав халат, рыжеволосая демонстрирует пластмассовую ногу. Она что, наполовину кукла? — Личико-то у меня ничего!
— То же мне, страдалица: кувыркается с нормальными мужиками и живет на широкую ногу! Ты там спроси у своего начальства, может, кто-то из клиентов с придурью? Вдруг им нравятся такие, как я? — Задрав халат, рыжеволосая демонстрирует пластмассовую ногу. Она что, наполовину кукла? — Личико-то у меня ничего!
Мне страшно и одиноко. Я не хочу оставаться здесь. А можно, как в прошлый раз, у той доброй тети, от которой пахло сладкими булочками?
Мне страшно и одиноко. Я не хочу оставаться здесь. А можно, как в прошлый раз, у той доброй тети, от которой пахло сладкими булочками?
— Ну что, принцесса, — подходит ко мне рыжеволосая, размахивая перед лицом деньгами, — бери свой чемодан и иди вон туда! Там твоя комната. Убраться я не успела, так что если начнешь чесаться от пыли, под раковиной ведро и швабра. Есть будешь? Вот только давай без слез! Мне тут ещё рыдающего дитя не хватало! Кстати, мой брат детей не переносит. И он не в курсе, что ты поживешь с нами какое-то время, поэтому советую тебе быть тихой и незаметной…
— Ну что, принцесса, — подходит ко мне рыжеволосая, размахивая перед лицом деньгами, — бери свой чемодан и иди вон туда! Там твоя комната. Убраться я не успела, так что если начнешь чесаться от пыли, под раковиной ведро и швабра. Есть будешь? Вот только давай без слез! Мне тут ещё рыдающего дитя не хватало! Кстати, мой брат детей не переносит. И он не в курсе, что ты поживешь с нами какое-то время, поэтому советую тебе быть тихой и незаметной…
— Зоя тут блинчиков напекла. Говорит, ты их обожаешь. Чувствуешь, как они пахнут? Я знаю, что чувствуешь…
Блины. Я ведь пекла блины, где они? Где сковорода, где Аверьян?
Блины. Я ведь пекла блины, где они? Где сковорода, где Аверьян?
— Это ещё кто? — раздается грубый мужской голос, вызывающий мурашки по всему телу. — Эта шлюха повесила на тебя свою малявку?
— Это ещё кто? — раздается грубый мужской голос, вызывающий мурашки по всему телу. — Эта шлюха повесила на тебя свою малявку?
— Я работаю, если что! И мне за эту «малявку» хорошо заплатили, так что закрой свой рот!
— Я работаю, если что! И мне за эту «малявку» хорошо заплатили, так что закрой свой рот!
— И сколько тебе заплатили?
— И сколько тебе заплатили?
— Я бы на твоем месте уже начинал просыпаться. Во-первых, мне совсем не хочется демонстрировать тебе свой непревзойденный голос и не получить в свой адрес комплиментов. А во-вторых, ты просто рискуешь остаться без этих умопомрачительных блинчиков. Говорю тебе, я их съем, если ты будешь продолжать спать. М-м, ну что за аромат!
— У тебя язык есть? Эй? — худощавый мужчина с белыми ресницами и волосами тыкает вилкой в мое плечо. — Она что, ненормальная? Ты такая же тупая, как и твоя мамаша?
— У тебя язык есть? Эй? — худощавый мужчина с белыми ресницами и волосами тыкает вилкой в мое плечо. — Она что, ненормальная? Ты такая же тупая, как и твоя мамаша?
— Игорь! Заткнись!
— Игорь! Заткнись!
— Ну, а что такого? Посмотри на нее! Уже неделю здесь живет и молчит, как рыба!
— Ну, а что такого? Посмотри на нее! Уже неделю здесь живет и молчит, как рыба!
— Хочешь, чтобы рыдала и днем, и ночью?
— Хочешь, чтобы рыдала и днем, и ночью?
— Пусть только попробует. Я ей нитками глаза зашью. А её мамаша уже отправила тебе деньги?
— Пусть только попробует. Я ей нитками глаза зашью. А её мамаша уже отправила тебе деньги?
— Не слушай его, — гладит она меня по голове. — Он вечно чем-то недоволен.
— Не слушай его, — гладит она меня по голове. — Он вечно чем-то недоволен.
— Чем-то? — озлобленно усмехается он. — Ты притащила сюда ребенка какой-то шлюхи!
— Чем-то? — озлобленно усмехается он. — Ты притащила сюда ребенка какой-то шлюхи!
— Ты живешь в моей квартире, так что закрой свой рот! Ешь, — говорит мне рыжеволосая, — и пойдем заниматься.
— Ты живешь в моей квартире, так что закрой свой рот! Ешь, — говорит мне рыжеволосая, — и пойдем заниматься.
— Это и моя квартира тоже!
— Это и моя квартира тоже!
— Ну, да. Наверное, это тебе она досталась после развода с моим бывшим?
— Ну, да. Наверное, это тебе она досталась после развода с моим бывшим?
— Я спрашиваю, она деньги тебе отправила? Ты с её тупицей занимаешься каждый день что, за бесплатно?
— Я спрашиваю, она деньги тебе отправила? Ты с её тупицей занимаешься каждый день что, за бесплатно?
Он похож на акулу: нос длинный и острый, глазки маленькие и черные, а ресницы такие белые и пушистые, словно к ним прилип снег. Когда он злится, его губы исчезают, и на их месте появляется тонкая, как нить, линия, а лицо становится красным.
Он похож на акулу: нос длинный и острый, глазки маленькие и черные, а ресницы такие белые и пушистые, словно к ним прилип снег. Когда он злится, его губы исчезают, и на их месте появляется тонкая, как нить, линия, а лицо становится красным.
— Мне сегодня нужно уйти на пару часов. Присмотри за девочкой.
— Мне сегодня нужно уйти на пару часов. Присмотри за девочкой.
— Делать мне больше нечего. Куда ты собралась?
— Делать мне больше нечего. Куда ты собралась?
— В банк оплатить счета. Нам отключат электричество, если в ближайшие пять дней не оплатим долг. Письмо вчера по почте пришло.
— В банк оплатить счета. Нам отключат электричество, если в ближайшие пять дней не оплатим долг. Письмо вчера по почте пришло.
— Я с ней сидеть не буду! Не нянька! Дай денег, и я сам всё оплачу. И позвони её мамаше, пусть платит за твою работу! А то нашла себе безотказную лохушку!
— Я с ней сидеть не буду! Не нянька! Дай денег, и я сам всё оплачу. И позвони её мамаше, пусть платит за твою работу! А то нашла себе безотказную лохушку!
Он плохой и совсем не умеет улыбаться. А его сестра приятная. И готовит она вкусно. И мне нравится читать с ней сказки.
Он плохой и совсем не умеет улыбаться. А его сестра приятная. И готовит она вкусно. И мне нравится читать с ней сказки.
⁂
Иногда мне кажется, что её веки шевелятся. Как будто пытаются подняться, но им не хватает сил. Если бы я только знал, как помочь ей проснуться и вырваться из оков забвения, то сделал бы всё от меня зависящее! Второй день у её постели сравним с бесконечными годами в кромешной темноте, где единственным источником питания служит надежда.