Урод ей ещё цветы привез. Помощи моей просил.

«Очевидно, что мне придется просить тебя не лезть в мою жизнь, Богдан! Сколько можно?»

Ублюдок ударил её. Мои кулаки сжимаются, а челюсти сводит так, что я не в силах их разомкнуть.

— Аверьян? — толкает меня в плечо Архип. — Аверьян, приди в себя!

— Как вы могли не заметить, что с ним происходит это дерьмо? — спрашиваю сквозь зубы обоих.

— Богдан что — маленький мальчишка, чтобы смотреть за ним круглосуточно? — бросает мне Павел Андреевич. — У каждого из нас есть работа, и каждый несет ответственность…

— Вы — отец! — подхожу к нему вплотную. — Отец, который должен до конца своих дней приглядывать за своим сыном! Издалека, ненавязчиво! Десять ему лет, тридцать, пятьдесят — он ваш сын! Вот ваша ответственность!

— А ты его лучший друг! Где ты был всё это время?! Будь ты здесь рядом с ним, он бы не помешался на твоей сестрице! Я вырастил его, дал образование, обеспечил беззаботным будущим! Всё, что у него есть, дал ему я! Этого мало?!

— Я говорю не о деньгах и возможностях, которые так для вас важны! Вы, как отец, не додумались объяснить элементарную вещь: физическое насилие в отношении женщины недопустимо! Или в вашей семье это обычное дело?!

— Аверьян! — встает между нами Архип. — Нам нужно сохранять спокойствие…

— И ты не видел, что с ним происходит? — срываюсь на него. — Не заметил, каким маниакальным стал его интерес к Адель?!

— Все виноваты, кроме тебя, да? — фыркает Павел Андреевич за его спиной. — Послушай сюда, я ни разу в жизни не поднял руку на женщину, хотя видит бог, они доводили меня до крайней степени бешенства! Я делал всё, чтобы из сына вырос достойный и правильный человек, и если я где-то ошибся, я готов за это ответить в судный день! Но ни ты, ни кто-либо другой не вправе осуждать и критиковать меня, как отца! Я могу быть жестким и требовательным, но это вовсе не значит, что я лишен чувства любви и сострадания! Я знал, что он по уши влюблен в твою сестру, понимал, что Богдан ей не интересен, ведь иначе мы бы давно уже сыграли свадьбу! Я думал, всё само рассосется: он успокоится и переключит внимание на кого-то другого! Я и представить не мог, что всё зашло так далеко!

«Адель, я люблю тебя. Я опьянен тобой».

«Он требовал, чтобы я сказала ему, что мы будем вместе. Я просила его оставить меня в покое, но… Богдан набросился на меня».

Голова сейчас треснет, как арбуз.

— Богдан подсел на наркотики, — говорю, без конца видя перед глазами проклятые видео.

— Что? Что ты сказал?!

Отхожу в сторону, трясу головой, но продолжаю видеть Адель, Богдана, цветы, её отражение в зеркале в день нашей первой встречи.

— Вчера он напал на Адель на парковке магазина.

— Что ты такое несешь?!

— Я говорю, что Богдан неизвестно сколько времени живет на наркоте! — объясняю, теряя терпение. — Он следит за Адель, требует, чтобы она пообещала ему любить его и быть с ним! Он агрессивен и представляет угрозу не только для нее, но и для всех окружающих!

— Не может этого быть, — трясет он головой. — Не может этого быть!

Поднимаю взгляд на фотографии Адель. Богдан уже очень долго следит за ней, а значит, вполне вероятно, мог увидеть нас вместе в тот субботний вечер, когда мы ушли из ресторана вдвоем. Но в тот же вечер Богдана избили на парковке где-то… Где это вообще случилось?

«Он спросил, жаль ли мне его? Сказал, что я отправила к нему своего парня, чтобы он избил его. Он хотел, чтобы я пожалела его. Сказал, что… разломает ему череп и бросит на съедение голодным псам».

— Вот же ублюдок, — произношу, глядя в одну точку. — Он развел нас. Сказал, что его избили, но он сделал это нарочно, чтобы Адель стало его жаль!

— О чем ты? — подходит ко мне Архип.

— Кто и кого избил? — не выдерживает Павел Андреевич. — Объясните мне уже, что вам известно?! Богдана кто-то избил?

Почему он появился перед Адель только вчера? Почему не сделал этого в течение всей предыдущей недели, когда его рожа светилась ярче, чем сейчас? В мою квартиру она приезжала после меня, а уезжала первой, значит, Богдан не мог знать, что она встречается со мной. Он всё ещё думает, что у нее есть парень, и именно с ним она и встречается каждый вечер после работы…

— Аверьян, в чем дело?

«Он спросил, жаль ли мне его? Сказал, что я отправила к нему своего парня, чтобы он избил его. Он хотел, чтобы я пожалела его. Сказал, что разломает ему череп и бросит на съедение голодным псам. Я хотела уехать, села в машину, но Богдан распахнул дверцу. Он требовал, чтобы я сказала ему, что мы будем вместе. Я просила его оставить меня в покое, но Богдан набросился на меня. Схватил за шею и начал душить, требуя, чтобы я сказала это и то, что мне очень жаль его».

— Черт… — Часто моргаю, запустив пальцы в волосы. Достаю телефон из кармана и набираю Адель. — Давай же!

«Я звонила тебе, но ты был вне зоны доступа! Я очень боялась, что он поедет следом, думала, что родители дома, и я всё расскажу им, но их здесь не оказалось».

— Аверьян, что происходит, черт возьми?!

Аппарат абонента вне зоны действия сети.

Абонент вне зоны.

Абонент не абонент.

В лицо будто ударяет жар от раскаленного на солнце асфальта.

— Богдан подстроил ту драку, — говорю, пытаясь найти номер мамы в продолжительном списке последних звонков. — Нарочно, чтобы вызвать у Адель жалость к себе. Это… это всё манипуляция, способ эмоционального вовлечения другого человека в необходимую среду, а для Богдана это — любовь Адель. Там, где они вместе и… Мам! Мам, привет! Адель с тобой? — громко спрашиваю в трубку. — Она ведь дома?

— Мы на открытии галереи, сынок! Здесь так красиво и столько людей…

— Мама, — перебиваю, впившись взглядом в застывшего Архипа, — Адель там? Она с вами?

— Нет, но она уже рядом! Я звонила ей вот минут пять назад. Она выезжает из торгового центра тут недалеко. Заехала купить подруге подарок. Послушай, есть новости о Богдане?

Я идиот.

Недоумок.

Тормоз.

Кретин!

Я оставил её одну, бросившись выяснять то, что и так в глубине души понимал, но не желал признавать. Она не говорила мне о поступке Богдана, потому что он мой лучший друг, и я приму только его сторону.

«Ты злишься на меня? Я обманула твоего лучшего друга».

— Мама, позвони мне и сообщи, когда она приедет!

— …Хорошо. А в чем дело?

Если приедет.

Если Адель приедет.

— Аверьян, дорогой? Что-то случилось? Почему у тебя такой странный голос?

Смотрю на доску с сотнями фотографий Адель, а потом на Архипа и Павла Андреевича, чьи побледневшие лица плывут перед моими глазами.

— В каком именно торговом центре была Адель?

Архип шустро достает сотовый и звонит Адель.

«Аппарат абонента временно выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщает автоматический голос.

— …Тут через две улицы. Как его? «Галактика» или… Что происходит, Аверьян? Ты меня пугаешь! Настя! Настя, милая, ты видела Адель?

Кровь в моих жилах застывает. Не могу проглотить огромный комок тошноты, подкативший к самому горлу. Я цепенею от отчаяния и ярости.

— Нет, и если в ближайшие несколько минут ваша дочь не появится, я собственноручно её придушу! — слышу звонкий голосок. — Она что, застряла в пробке? Это ведь такой важный для меня день, и она просто обязана быть рядом со мной!

«Я что, должен сдаться? И так мне советует поступить мой друг?» — вспоминаю я наш с Богданом разговор.

«А что ты хочешь от меня услышать? Укради её, к батарее пристегни и держи так, пока не добьешься взаимности?»

«Поверь, в минуты отчаяния у меня проскальзывает эта мысль».

Я недоумок. И я совершил непростительную ошибку.

— Что происходит? — всхлипывает мама. — Адель… Она вот-вот приедет! Я уверена, она сейчас же появится здесь…

— Адель не приедет, — говорю и сжимаю челюсти. Смотрю на Павла Андреевича, схватившегося рукой за сердце. — Тихие поиски отменяются. Поднимайте всех, кто есть. Задействуйте все свои возможности, потому что Богдан похитил девушку, которой по-настоящему одержим!