– Джесси! – восклицает мама, возвращая к себе мое внимание. – Мы с твоим отцом воспитывали тебя более ответственным человеком!
Я вздрагиваю. Она что, серьезно сейчас это сказала?
Более ответственным по сравнению с кем?
И она считает, что воспитывала меня?
Внутри меня что-то трескается.
– У меня нет на это сил, – произношу я и шагаю к лестнице.
– Я с тобой разговариваю!
– А я ухожу! – кричу я в ответ. – Потому что знаешь что? Нельзя вот так взять и появиться в моей жизни с опозданием в восемнадцать лет, а потом указывать мне, что делать.
Мама округляет глаза.
– Да как ты смеешь…
– Как я смею что? Говорить правду? Обвинять тебя в том, что ты не могла контролировать? – Я выплевываю одно слово за другим. – Я не виню тебя в том, что ты болела, мама. Я все понимаю. Мне очень жаль, что после моего рождения твоя жизнь превратилась в кошмар.
– На самом деле все гораздо сложнее…
– Так давай все упростим. Ты не можешь родить ребенка, а потом сознательно удалиться из его жизни. И уж точно не можешь внезапно в нее вернуться.
– Что тут происходит? – доносится до нас папин голос со второго этажа.
– Я пыталась изо всех сил, – говорит мама сквозь слезы.
– Я тоже. Я находила себе дом в других местах, с другими людьми.
– Мэл, – произносит она. Это не вопрос, а обвинение. Теперь я знаю наверняка, что она переживала из-за того, сколько времени я провожу в доме Коэнов. И все же этого оказалось недостаточно, чтобы заставить ее за меня сражаться. Правда, теперь она, по всей видимости, здесь, с нами. Меня злит то, что она ведет себя так, словно никогда не пропадала.
– Да,