Значит, ему не показался яблочный запах.
‒ Это от мамы?
‒ Нет, я испекла. Знаю, что ты любишь.
Софи, не отрываясь, следила за чем-то на полу. Ее взгляд неспешно двигался от центра палаты в сторону Спиридоновой кровати.
‒ На что ты там смотришь?
‒ На таракана, ‒ ответила Софи и подняла ногу, видимо, пропуская добравшегося до нее жителя палаты дальше. Спиридона передернуло.
‒ Ты меня игнорируешь? Я вопрос про родителей задал.
Софи наконец отвлеклась от таракана и посмотрела на брата.
‒ Чего ты кипятишься? Тебе волноваться нельзя. С родителями все как всегда: папа пьет и работает, мама ругается и страдает. Мне позвонил с твоего телефона какой-то тип с писклявым голосом. Доложил, что ты упал в обморок и пробил голову, тебе вызвали «Скорую помощь» и что он тебя будет сопровождать в больницу. Сказал еще, что маме и папе не дозвонился, поэтому набрал абонента «Сестренка». Я у тебя в телефоне и правда так записана?
Спиро поморщился: сентиментальность была той его чертой, которую он не спешил демонстрировать даже самым близким.
‒ Что за тип с писклявым голосом? ‒ спросил он вместо ответа на ее вопрос.
‒ Сообщил, что его зовут Димон, ‒ театральным тоном ответила Софи, а потом сказала уже нормально: ‒ Не знала, что у тебя есть такой заботливый друг.
‒ Никакой он мне не … ‒ начал было Спиро, но осекся. Если Димон вызвал «Скорую», поехал с ним в больницу, позвонил родственникам, что это? Простое участие? Поэтому он скомкал конец фразы, сделав вид, будто запершило в горле. К счастью, Софи решила не углубляться в эту тему.
‒ Что будешь? ‒ в одной руке она взвесила бутылку воды, а в другой упаковку гранатового сока. ‒ Это не я принесла, уже было здесь, когда я пришла. Говорят, гранатовый сок помогает при кровопотере.
Потом Софи ушла. Больничная палата погрузилась в полутьму. Спиридону в голову лезли мысль, хотя даже думать было больно. Почему не пришли родители? Кто принес гранатовый сок, если Софи говорит, что не она? С чего это Димон вдруг повел себя так, словно они всю жизнь не разлей вода? «А ведь расстались мы с ним плохо», ‒ вспомнил Спиро и порадовался тому, что с памятью все в порядке.
Потом стало холодно. Он натянул на себя простынь с одеялом. Голова болела, как будто помимо гвоздя в черепе, ко лбу еще и приложили раскаленную кочергу. Спиро застонал ‒ сперва тихо, сквозь зубы, потом чуть громче. Ничего не происходило. Тогда он открыл рот и протяжно затянул один звук ‒ словно собака, воющая на луну. Потом еще раз и еще.
Наконец, в коридоре раздались шаги, и в палату вошла медсестра.
‒ Ну, чего распелся-то? Вон кнопка на стене. Больно, что ли?
Спиро хотел кивнуть, но вовремя вспомнил, что делать этого не стоит.
‒ Угу, ‒ осторожно проговорил он, стараясь не двигать ни одной лицевой мышцей.
‒ Сейчас доктору скажу, чтоб обезболивающие тебе выписал, а то перепугаешь мне тут всех больных. ‒ Она неприятно и насмешливо посмотрела на него. ‒ Э-эх! Такой молодой и такой изнеженный! Делов-то ‒ башку пробил чуток, а рыдаешь, как буйвол. Терпи, молодой! Жизнь еще и не так поломать может.
И вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
***
Лежать и ничего не делать ‒ та еще задачка. Тем более, без телефона, ‒ Спиридон даже не знал, где он. Да и смотреть в экран было бы больно, не говоря уже о том, что телефон надо было бы держать на весу ‒ сидеть он не мог, как только приподнимал над подушкой голову, на него накидывался новый приступ боли, а палата начинала вертеться вокруг, словно пластинка на штыречке проигрывателя.
К счастью, Спиро удалось найти положение, в котором боль стала тупой и переносимой. Полутьма опять натолкнула на мысли о Димоне. Вот ведь идиот! Нет, он, конечно, практически спас Спиро, но все же его образ жизни иначе, чем идиотическим просто не назовешь. Впрочем, судя по всему, есть в кого. Милана эта…
Он снова застонал. Последняя увиденная им перед тем, как грохнуться в обморок, и сперва позабывшаяся картинка брошенного на кресло пиджака с новой яркостью предстала в памяти. Ну почему, почему именно он все время видит то, что видеть не должен?..
Дверь открылась, и в палату снова вошла медсестра. Включила свет.
‒ Поворачивайся, ‒ сказала она без долгих предисловий и достала из лотка шприц.
Спиро мысленно проклял все на свете ‒ от очередного наката головной боли до стыдливой необходимости обнажать интимные части тела. Медленно повернулся на живот и приспустил брюки, голову отвернул к стене. В отличие от прошлого прихода медсестра была неразговорчива. Спиро почувствовал, как дернулась ягодичная мышца, когда в нее воткнули иглу. Он лежал со спущенными брюками и ждал команды, что же делать дальше, но было тихо. Прошло минуты три, пока он сообразил, повернуться. В палате никого не было. Он натянул брюки, постанывая, спрятался под одеяло. Стало до чертиков тоскливо.
***
Через два дня наступил апрель, и Спиро выписали из травматологического отделения.
Видимо, первоапрельской шуткой за ним приехал и не родители, а сестра. В одной руке она держала пакет с одеждой для выписки ‒ отглаженной, идеально сложенной, как будто по лекалам из магазина. В другой руке у Софи была шаурма.
‒ Подумала, что после больничной еды, тебе захочется вкусить жизни.
‒ А ты?
‒ Я уже поела, ‒ Софи отвела глаза.
Спиро заглянул в пакет с одеждой: джинсов с пятнами на коленках там не было. Придется изменять принципам.
Такси подъехало через три минуты. Пыльный салон автомобиля и отсутствие кондиционера, насторожило Софи, и она уже хотела отменить поездку, но Спиро невтерпёж было оставаться здесь, и он взмолился поехать именно сейчас.
‒ Будет тошнить, скажи, ‒ сестра все-таки о нем беспокоилась.
Механический женский голос из навигатора сказал, что «Поездка займет не больше 20 минут» и не ошибся, но Софи видела, как бледнеет лицо брата, углубляется и синеет треугольник вокруг носа. Как только такси остановилось, Спиро вылез из машины и согнулся пополам, аккурат в кустик с мятой.
Софи дождалась, пока он выпрямится, отплевываясь, и протянула ему бутылку с водой.
‒ Прополощи рот.
Он взял бутылку и жадно выпил почти половину. Качнулся ‒ от резкого вверх-вниз голова опять закружилась. Софи подхватила его под локоть.
Входная зеленая дверь была открыта.
‒ Мам, пап, я привезла Спиро! ‒ крикнула Софи в глубину тенистого коридора.
‒ Да, хорошо, ‒ раздался со второго этажа мамин голос. ‒ Как освободишься, папа просил тебя вымыть всю тару в подвале.
Софи посмотрела в направлении голоса матери, но ничего не ответила. Повернулась к Спиро:
‒ До комнаты дойдешь или тебе помочь?
‒ Дойду.
Софи кивнула и, на ходу снимая кофту, пошла в свою комнату, чтобы переодеться.
***
В комнате Спиро подоконники сияли чистотой, недельный запас пыли исчез. Блокноты и книги на компьютерном столе лежали аккуратными, подогнанными по размеру стопками. Кровать застелена чистым серым покрывалом, и поверх ‒ веточка мяты, вложенная в маленькую открытку. Спиро открыл ее:
и подпись:
Спиро взял пахучую веточку, провел ею под носом и улыбнулся. В окно заглядывало солнце. Луч света перескакивал с вымытого пола, скользил по книжному шкафу и отражался в экране монитора. Похоже, сестра и солнечный луч ‒ единственные, кто обрадовались возвращению Спиро.
Слышно было, как хлопнула дверь Софи, как звук шагов ее быстрых ног удалялся и становился все глуше ‒ она пошла в подвал, к отцу, выполнять поручение.
Спиро достал из сумки документы, лег на застеленную кровать и закинул ноги в обуви на спинку. Итак, что там написали при выписке?
«Диагноз: ЗЧМТ, вызванная падением с высоты собственного роста (предположительно произошедшая вследствие кратковременной потери сознания). Рекомендации: Постельный режим ‒ две недели, на это же время отказ от смартфона, телефона, компьютера и иных гаджетов».
Дальше шел список препаратов, которые Спиридон должен принимать, чтобы, по мнению врачей, не утратить связи с реальностью и сохранить разум.
Он с тоской бросил бумаги на пол. Скукота, да и только. Отец сроду не даст ему две недели просто так проваляться на кровати. Он считает, что работать должны все, кто может ходить, а те, кто ходить не может, должны работать сидя. Да, откровенно говоря, Спиро и самому не слишком улыбался постельный режим: делать-то что? Даже читать и то не получится ‒ сложно сфокусировать взгляд на мелких строчках.
Он осторожно сел на кровати. Похоже, опять тошнит. Наверное, шаурма все-таки была лишней. Эх, Софи так хотела его порадовать, а все результаты ее заботы скоро окажутся в канализации.
Но они оказались не там, а прямо на свежевымытом полу: добраться до туалета Спиро не успел, его вывернуло на середине пути от кровати до двери. Как раз в тот момент, когда он, отплевываясь и покачиваясь от внезапно нахлынувшей слабости, размышлял, что до туалета все-таки надо дойти, чтобы взять ведро с тряпкой, дверь в его комнату открылась и на пороге показалась мать.
‒ Мальчик мой, ты наконец-то… ‒ начала было она, но тут же ее лицо приобрело странное выражение. Глядя на пол, она словно боролась с собой. Губы на мгновенье свела судорога. Зоя Митриевна подняла руку к левому уху и энергично потерла его. Этот жест Спиридон перенял у матери ‒ когда-то он боготворил ее так, что старался абсолютно все делать так же, как и она. Но сегодня он с пронзительной ясностью видел, что происходит в реальности.