Какого чёрта я не разобрала чемодан и не достала домашнюю одежду? Хоть бы трусы с собой в ванную взяла, растяпа!

Нервы были на пределе. Слёзы обиды рвались наружу. Всё, о чём я мечтала последние несколько часов – это загнездиться, наконец, на кровати, свернуться калачиком и немного поплакать в одиночестве. Видно не судьба.

Быстро распотрошила стоящий у шкафа чемодан. Прямо на влажное тело натянула спортивные брюки и футболку. Намотала полотенце на мокрые волосы и плюхнулась на кровать.

Не обращая внимание на десятки пропущенных вызовов и сообщений от Магнуса, сразу зашла в приложение.

Пока заказывала доставку ужина, чутко прислушивалась к звукам за дверью. Тишина. Может быть, ушёл? Обессиленно прикрыла глаза. Что за гадство? Мне всего-то нужно было несколько дней тихого, спокойного одиночества. А получилось, что, убегая от разборок с одним изменником, я попала на разборки с другим.

– Варвар-а-а... – тихий стук и насмешливое урчание за дверью заставили непроизвольно застонать. Не ушёл! Значит, придётся говорить.

Резко соскочила с кровати, распахнула дверь и чуть не стукнулась лбом о мужской подбородок.

– Чтоб тебя, Влад! – попыталась отпихнуть стоящего на пути Чернова, но натолкнулась на каменную стену. Отъелся здоровяк! Нарастил железных мышц!

Шагнуть в сторону мне не дали.

– Ну привет, что ли, птичка моя, огненная. – стальные клешни легли на плечи, резко притянули к груди и сжали в удушающих объятиях. – Я скучал. Очень хотелось, наконец, поговорить с тобой.

– Нам не о чем говорить. – сумела пропищать, прежде чем на мои губы обрушился неожиданный поцелуй. Требовательный, жёсткий, как наказание.

Мои попытки сопротивления выглядели трепыханием хрупкой бабочки в лапах паучища. Я беспомощно билась в его руках, а на моё возмущённое мычание Влад только углубил поцелуй, ворвавшись языком в рот, жадно вылизывая нёбо, скользя по зубам.

Мне что, укусить его, чтобы отпустил? Отчаянно дёрнулась в попытке вырваться, но сопротивляться его захвату было бесполезно. И я просто застыла каменной статуей, не отвечая, не шевелясь, просто выжидая, когда этот бесконечный поцелуй закончится.

Внутри нарастала мелкая дрожь. Твою же мать, что со мной происходит? Он предатель! Изменил мне прямо накануне нашей свадьбы. Говорил, что любит, что я единственная женщина для него, а потом цинично трахнул какую-то девку! Я не должна чувствовать ЭТО!

Внутренние противоречия раздирали на куски. Флешбэки яркие и такие живые требовали отдаться поцелую полностью, повторить, насладиться моментом, расслабиться и получить давно забытое удовольствие целоваться с ним.

Но память вовремя услужливо подсунула картинку, на которой Влад, без пяти минут мой муж, полураздетый и расслабленный держит на коленях девку, вместо одежды на которой только ниточки сексуальных стрингов, и самозабвенно целует её.

Эта непроходящая боль всё же победила. Морок желания растворился как бес перед заутреней. Я сжала зубы на наглом языке, и стоило Владу чуть дёрнуться, усилила нажим. Не до крови, но чувствительно, чтобы понял, что ещё одна попытка пошевелить языком, будет ему дорого стоить.

Разжала зубы только после того, как Влад не только убрал свои загребущие лапы, но и сам отодвинулся на максимально дальнее расстояние, которое позволял его умелый и брехливый язык.

– Охренеть, Варвара! Ты решила меня покалечить? – удивлённо прижал пальцы к губам, только глаза смеялись. Не просто смеялись – ржали надо мной.

Видимо, как был весельчак и балагур, так и остался им. Годы не повлияли на характер. А вот на всё остальное – да!

Повзрослел, не мальчик, но муж. Красивый подлец! В плечах раздался, кажется, даже вырос. До какого возраста мужчины растут? До двадцати пяти, тридцати лет? Владу сейчас тридцать четыре. В самом расцвете, можно сказать.

Я прятала жадный взгляд, но не разглядывать бывшего не могла. Хорош! Даже обидно. Ну почему бы ему не обзавестись плешинкой на голове? Или пивным брюшком? Я бы смогла спокойно смотреть на него и не о чём не жалеть. Так нет! Новая причёска у него – гриву отрастил. Стоит весь такой из себя высокий, стройный, элегантный в этом своём дорогом костюме. Будто специально принарядился.

– Что ты здесь делаешь, Влад? – с самым равнодушным и холодным видом, который только могла изобразить, прошла мимо.

– Ты знаешь, что язык – мой главный рабочий инструмент? Ты чуть не лишила меня его.

Прозвучало довольно двусмысленно, а наглая усмешка просто взбесила. Насмехается ещё! Напал, напугал ещё и с поцелуем полез. Непробиваемый товарищ.

– Как ты попал в квартиру Льва Николаевича? – ответ на первый вопрос я так и не получила, а показывать, что его поцелуй всколыхнул во мне забытые воспоминания, не собиралась.

– У меня есть ключи. – Влад звякнул за моей спиной связкой. – Я присматривал за твоим наследством по просьбе старика. Ты же не соизволила даже на похороны приехать.

Больно уколол! До слёз. Я не смогла приехать по уважительной причине, но стыд и вина глодали меня всё это время. Оправдываться перед Владом не собиралась. Ему не нужно знать настоящую причину. Когда-то я посчитала, что он недостоин, теперь уже, наверное, не имело смысла открывать ему правду. Восемь лет прошло. Аните уже семь. Она считает Магнуса своим отцом.

Глава 3

Глава 3

Сам не понимал, какого чёрта раз за разом таскался в эту квартиру. Ладно когда был жив Лев Николаевич, у меня был законный повод – навестить учителя. Сыграть с ним партию в шахматы, принести бутылку армянского коньяка, старик уважал и признавал только его, просто поговорить обо всём, поспорить о преимуществах советской плановой экономики над нынешней рыночной и наоборот, послушать истории из жизни умного и глубоко образованного человека. Только на одну тему Лев Николаевич отказывался говорить категорически. Варя.

С того самого дня, когда моя Жар-птица сбежала с нашей свадьбы, до самой смерти, старик хранил молчание. Знал причину, и где Варя находится, но на мои вопросы не отвечал. Всё, что я услышал от него это только, что я обидел Варвару.

Чем? Когда? Мы до последнего были вместе. Чёртовы влюблённые неразлучники. Только в предсвадебный вечер не виделись. У меня был бурный мальчишник, а Варя зажигала где-то со своими подружками.

Что случилось тем вечером, почему она сбежала и спряталась так, что я годами не мог её найти, по сей день осталось для меня открытым вопросом.

Я давно перестал терзаться. От Льва Николаевича знал, что она жива и у неё всё хорошо. Смирился и перестал искать. Но после смерти учителя, раз за разом тащился в этот дом. Зачем? Давно знал ответ, но не хотел признаться сам себе. Я надеялся однажды застать её здесь. Увидеть и вытрясти из неё признание. Почему сбежала? Почему бросила и заставила годами гореть в адском пламени незнания, тревоги, обманутых чувств? Я же любил её как сумасшедший. Дышал только ею, жил только ею. Сгорал рядом с ней в горниле страсти, медленно умирал, когда ненадолго расставались, и возрождался, как Феникс, стоило увидеть её на горизонте.

За что она так со мною? С нами? Она же тоже любила. Я это знал, чувствовал каждой клеткой своего тела, каждой крупицей души и сердца.

Временами ненавидел её. За боль, за предательство. Заливал обиду виски, запивал вкусом десятков женских губ, но всё равно не мог смириться. Ни одна женщина не смогла заменить её. Мою рыжую, звонкую, яркую, как комета, Варвару. Варю, Вареньку, Жар-птицу.

Не знаю, что толкнуло меня сегодня прийти сюда. День как день. На работе всё шло по плану. Никаких дедлайнов, срочных совещаний, решений внезапных проблем. Скучный был день. Бумажный. Просидел в кабинете с утра до вечера, разбирая и подписывая документы. А сел в машину и рванул сюда. Словно торкнуло внутри чувство – она здесь! Вело.

Ключ от квартиры у меня висел на связке ещё с той поры, когда старик совсем сдал и перестал выходить из квартиры даже в магазин, а я навещал его раз в неделю. Завозил продукты, лекарства, контролировал работу нанятой домработницы.

Предчувствуя скорый конец, Лев Николаевич попросил присмотреть за квартирой.

"Она вернётся, Влад. Ты дождись." Всё он знал, старый упрямец. Видел и понимал лучше меня самого. Она и вернулась.

Когда обнаружил маленькие женские мокасины в прихожей, сердце дёрнулось с такой силой, что думал, оторвётся к чёрту.

Влетел в квартиру, метнулся по комнатам – никого! Только яркий оранжевый чемодан в Вариной спальне. Кровь ревела и пульсировала в голове так, что не сразу услышал шум воды в ванной. Уткнулся лбом в деревянную дверь, за которой плескалась моя огненная птица.

Не понимал, что чувствую. Всё разом. Радость, злость, эйфорию и ненависть. Вот ты и попалась, Варвара! Ведьма рыжая! Сжечь бы тебя на костре, как в средневековье. За то, что сердце моё отняла. За то, что никому больше не мог отдать его. Разучила любить.

Напугал. Вырывалась, как ошпаренная кошка. Таким злым взглядом одарила – как молнией прожгла насквозь. А я тепло и гладкость её кожи под пальцами почувствовал и чуть не поплыл. Слабак! Всё разом вернулось. И ощущения, и запахи, и дьявольское желание трогать, щупать, гладить. Обнимать её и целовать до онемевших губ. Ведьма!

Про стриптиз ей наплёл. Только чтобы не поняла, не заметила, как меня самого торкнуло. Так хотелось зацепить её, холодное равнодушие с лица стереть, достать хоть каплю эмоций той порывистой и непосредственной Вари, которую я знал. Потому что нынешняя прекрасно умела держать лицо.