Варвара невозмутимо, с чувством собственного достоинства подняла полотенце с пола и завернулась в него, а я залип. Завис, разглядывая её великолепное тело.

Она стала ещё красивее. Формы округлились. Кажется грудь стала больше, талия тоньше, а бёдра круче.

Жадно жрал её глазами. Внутри меня пульсировало желание. В голове, в кончиках пальцев, в члене, мгновенно отреагировавшем на её обнажённое тело.

Над левой грудью набила маленькую татуировку – сердце, внутри которого ещё одно крошечное сердечко. Только фразу на английском не успел прочитать.

Она любит кого-то? Любила? У неё кто-то есть? Муж?

Вспыхнувшая ревность кровавой пеленой застилала разум. Почему он? Кто этот мудак? Варвара к нему сбежала от меня?

Глава 4

Глава 4

Варвара гордо продефилировала мимо меня в одном полотенце, которое только чуть прикрывало аппетитную попу, а я залип на её бесконечных стройных ногах. На тонких щиколотках, розовых пяточках. Я любил целовать их, игриво покусывать, вести языком по изящному своду узких ступней. Каждый миллиметр её тела любил. Каждую впадинку, родинку, каждую венку под прозрачной, тонкой кожей.

Плёлся за ней, как телок на верёвке, не в силах отвести взгляд от хрупких лопаток и прилипших к ним огненных прядей, с которых скатывались на обнаженное тело капли воды.

Демонстративно захлопнула дверь перед моим носом. Зараза!

Прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Я знал каждую вещь в той комнате. Рисунок резного изголовья её кровати изучил до мельчайших деталей, наизусть помнил все корешки с названиями книг на тяжёлой деревянной полке, фотографии в рамках, стоящие на столе, расцветку покрывала на кровати, на котором все эти годы сидел и ждал свою хозяйку большой белый заяц, которого я ей когда-то подарил. Мы оба с ним были брошены нашей бессердечной хозяйкой.

Устал ждать. В комнате Варвары было тихо, ни звука не доносилось. Уснула она там, что ли? Постучал и негромко позвал. Давай, выходи огненная моя. Ответь мне только на один вопрос, и я уйду.

Варя резко распахнула дверь и налетела на меня, стоящего в проёме. Прямо в объятия угодила. И меня неожиданно снесло. Все намерения полетели к чёрту, как только почувствовал её податливое тело в своих руках.

Сжал, притиснул к себе, распластал на груди и впился поцелуем в губы. Кайф! Такой, что несмотря на её сопротивление, оторваться не мог. Жадно пил её вкус, вспоминая, наполняя все, образовавшиеся после её побега гулкие пустоты в душе, офигенным ароматом, сочной сладостью с крошечной долей горечи.

Варвара тяпнула меня за язык. Не больно, скорее неожиданно и смешно. Отпустил, едва сдерживая хохот. Вот ведь поганка!

– Что ты здесь делаешь, Влад? – обдала таким холодом и равнодушием, что задремавшая злость на неё встрепенулась и снова подняла свою змеиную голову.

– Как ты попал в квартиру Льва Николаевича?

Она ещё обвиняет меня в чём-то? В непорядочности и мошенничестве?

– У меня есть ключи. – погремел связкой. Захотелось немного сбить с неё ледяное спокойствие, растормошить. – Я присматривал за твоим наследством по просьбе старика. Ты же не соизволила на похороны явиться.

Дёрнулась. В глубине глаз промелькнула обида. Не понравилась правда?

Не приехала же. А ей точно сообщали о дате. Я звонил Вариным родителям. Они на похоронах были, старые партизаны. Я так и не добился от них правды и адреса моей Жар-птицы. Что я им всем плохого сделал? Чем обидел?

Остался стоять в дверях кухни, пока Варя, не обращая на меня внимания, начала уверенно и привычно хозяйничать на ней.

– Почему ты сбежала? – я знал, что пока не получу ответ – не уйду.

Варвара молча ополоснула чайник, набрала в него воду и поставила на плиту. Безрезультатно пощёлкала кнопкой авторозжига. Я подошёл и повернул кран на газовой трубе.

– Ты можешь, блять, просто ответить? – заводился всё больше. Какого чёрта? Я имею право знать!

Подошёл так близко, что слышал нежный запах её кожи. Пальцы жгло от желания провести ими по тонкой ключице, спуститься ниже, до груди, проследить ими каждую просвечивающуюся под шёлковой, гладкой кожей, венку.

Засунул руки в карманы брюк. Ну уж нет! Второй раз сломать себя я ей не позволю. Даже приближаться не буду. Или буду? Я ещё не решил. Наказать очень хотелось. За предательство. Но это не по-мужски – с бабами воевать. Но не мешало желать, чтобы она пожалела о том, что сделала.

– Это уже не имеет никакого значения. – спокойно пожала плечами и открыла дверцу верхнего ящика кухонного гарнитура. Там всегда хранились коробки и банки с чаем и кофе. – Всё осталось в прошлом.

Возможно, она права и не стоит его ворошить, но как быть с моим ущемлённым самолюбием? И как забыть тот ад, через который я прошёл, пока метался в неведении, искал её, беспокоился?

– Пусть так. – с напускной лёгкостью согласился, а сам мысленно сжимал пальцами её тонкое горло. Предательница! – Просто расскажи, где ты была все эти годы. Как жила. С кем.

– В Дании. – Варя открыла коробочку с чаем, понюхала его и поморщилась. – Кажется, сопрел.

Охренеть! Она и на вопросы мои будет отвечать вот так вот походя? Словно ей чёртов чай интереснее меня?

Дёрнул рыжую ведьму за плечо. Резко и неожиданно, так, что дурацкая коробка вылетела из её рук. Варя испуганно ойкнула и, наконец, подняла на меня глаза, на дне которых плескалась боль и обида. Возмущённо зашипела.

Ну наконец-то хоть какие-то чувства, кроме равнодушия.

– В Дании? Какого чёрта, Варь? Как ты попала туда? Я искал тебя здесь. В Москве, в Пскове, в Питере. Ты всегда говорила, что тебе нравится Санкт-Петербург. Я думал, сбежала туда. Да я, блять, полстраны перерыл!

– Зачем?

Она не вырывала руку, не дёргалась, не возмущалась. Смотрела невозмутимо, даже безмятежно, да вот только бешено бьющаяся венка на шее выдавала её.

– Зачем? Ты бросила меня в день нашей свадьбы! – изо всех сил сдерживал себя от желания тряхнуть её хорошенько, так, чтобы зубы клацнули. – Сбежала, ничего не объяснив!

Не выдержав, рванул вниз ворот её футболки, обнажая тату. Два сердечка, одно в центре другого и на английском: "В моём сердце только ты".

– Кто он? – я задыхался. Меня накрыла непроглядная тьма. Она пульсировала вокруг, сжималась, порождала первобытное желание рвать руками плотную, смертельно опасную мглу. Вырваться, чтобы не сдохнуть от удушья. – Ты к нему сбежала?

Что Варя прочитала в моём безумном взгляде? Побледнела, презрительно прищурила серые глаза, расплавленное серебро в них потемнело до чернённого, губы скривились в злую усмешку.

– К нему. – выплюнула мне в лицо.

Я оглох. Как сквозь вату слышал далёкий, отчаянный треск рвущейся ткани – Варвара отпрянула от меня, ринулась с такой силой, что тонкая футболка не выдержала и расползлась, оставив на нежной коже плеч алые полосы, а в моей руке солидный кусок ткани.

Ну просто пиздец!

Глава 5

Глава 5

Драться с мужчинами - плохая затея. Я поняла это, как только залепила обжигающую оплеуху Владу. Он и так вёл себя довольно агрессивно, но сейчас его глаза из синих превратились в чёрные. Бездонные и мрачные, как Марианская впадина. Крылья носа раздувались от тяжёлого, рваного дыхания. Влад смотрел зверем.

– Варя, Варя... – в рокочущем где-то в глубинах широкой груди голосе слышался упрёк и предупреждение. – Ты же никогда не была дурой. Ты понимаешь, что бить мужчину опасно?

Влад наступал, а я мелко-мелко перебирала пятками назад, пока не упёрлась спиной в стену. И тут же попала в ловушку. Влад упёрся руками в стену с обеих сторон от моей головы.

Тряхнув мокрыми волосами, задрала подбородок, демонстрируя бесстрашие, только губы пришлось плотно сжать, чтобы было не так заметно, как они дрожат.

– Ударишь в ответ? Или может, одежду на мне окончательно порвёшь? – судорожно пыталась свести концы растерзанной футболки.

– Неплохая идея. – обжёг жадным взглядом мою шею и грудь. Смотрел – будто раздирал остатки футболки, обнажая меня окончательно. – Только нафига мне чужая баба? Мне своих хватает.

Гадко ухмыльнулся, оттолкнулся руками от стены и отступил на шаг.

– Я, Варенька, женщин не бью и не принуждаю. Они сами ко мне в койку прыгают. С большим удовольствием.

Хотелось залепить ещё одну пощёчину. За наглый, раздевающий взгляд, за пренебрежительную кривую полуулыбку, за "бабу" и за намёки на толпы любовниц в его жизни.

И ни капли он не изменился. И сейчас гуляет направо и налево и даже не скрывает этого. Циничный, самодовольный индюк! Хвастается своими блядскими победами. Передо мной, которой изменял даже до свадьбы.

В груди пекло, как в жаровне для барбекю.

Мне казалось, я оставила эту обиду далеко позади. Поначалу выла по ночам, понимая, что ничего уже не будет. Родной улыбки, крепких объятий, красивого, горячего тела, к которому можно прижаться во время бушующей за ночным окном грозы и сладко спать, потому что не страшно. Не будет чувства безопасности, и никто не скажет с улыбкой “я всё решу, Варь”. Не будет поцелуев, жаркого секса, настойчивых, ласковых рук. Ничего.

Я долго не могла смириться с этим. Даже были порывы затолкать подальше свою гордость и принципы, и вернуться назад.

В такие моменты я открывала галерею в телефоне и смотрела на фото, присланное с неизвестного номера. Хватало ровно минуты, чтобы начать снова ненавидеть.