Мы целовались.

Только что.

Целовались с ним.

А теперь…

— Софи…

— Не говори ничего. Ничего не хочу слышать. — В горле пересохло, словно только что пробежала марафон, и я сглатываю тягучую слюну. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание, до сих пор чувствуя, как во рту оседает его вкус. Вкус нашего сумасшедшего поцелуя. — Я не хочу слышать, что мы не должны были. — Голос помимо воли звенит от обиды. Не поднимая на него глаз, я запахиваю халат и отворачиваюсь. — Если ты хочешь уйти после… всего, то уходи. Но знай, что я этого не хочу. Все, что я сказала тебе, правда.

Данис некоторое время медлит. Даже через толстый халат я ощущаю его обжигающий взгляд на своем теле.

— Софи, милая, — начинает он мягко, утешающе, и мои глаза моментально наполняются слезами. Неужели он и правда уйдет? Легкое, почти невесомое прикосновение к руке действует на меня не хуже разряда в тысячу вольт. — Я просто не могу так с тобой поступить, — немногословно заканчивает он.

Я прикрываю веки, чтобы сморгнуть влагу, вздергиваю подбородок и с улыбкой оборачиваюсь к нему.

— Ладно, — беззаботно произношу я, отщелкивая замок на двери. — Давай просто забудем. Да? Ты ведь сможешь, Дан? Взять и так просто забыть о том, что нас тянет друг к другу?

Мы так сверлим друг друга глазами, что едва не прожигаем дыры.

— Не всегда желания стоит ставить на первое место, Софи. Ты бы понимала это, будь немного…

— Взрослее? Я для тебя слишком маленькая? Ребенок?

— Софи, мы не будем выяснять отношения. Да и нечего выяснять.

Этой фразой он как будто отвешивает мне пощечину. К лицу мгновенно приливает краска, а под веками снова собирается влага. Но я все равно растягиваю губы в улыбке.

— Нет проблем.

— Мне пора.

И уже когда он переступает порог, я тихо, но настойчиво говорю:

— Завтра, Дан. Завтра все в силе?

Сама не знаю, откуда только берется столько твердости в моем голосе. Наверное, защитная реакция организма. Или приступ отчаяния, ведь я ни капли не сомневаюсь, что он все отменит. Теперь он вообще будет избегать меня словно огня.

— Если не передумаешь, Софи, — отвечает он натянутым тоном, но сам даже не поворачивает головы.

ГЛАВА 36

ГЛАВА 36

СОФИ

— Так и что, он правда поедет? Но почему Германия? Почему не Бали, например? Или Бора-Бора? Ты только представь эти белоснежные пляжи и бесконечное синее море.

— А чем хуже наши пляжи и море? Я вижу его каждый день, — смеется мама, а затем беззаботно пожимает плечами. — Мы просто никогда не были в Германии. Поэтому.

— В Японии вы тоже никогда не были. Почему не она?

— Какая же ты любопытная, — ворчит мама, вытирая руки о фартук, и чмокает меня в макушку.

— Любопытство, не порок, ма, — с гордостью цитирую я слова одного очень умного человека и не сдерживаю улыбки.

— Наверное, у твоего отца в Германии есть еще какие-то деловые интересы. Совместим приятное с полезным, так сказать.

— Ну тогда все понятно. — Я иронично закатываю глаза, откусывая кусок от стебля сельдерея. — Папа в своем репертуаре. Кстати, где он сегодня? Пропустит традиционное субботнее чаепитие?

— У него срочное дело в отеле. Кажется, у них там накрылось электричество, а генератора надолго не хватит. Первые гости ведь уже заселились, нужно что-то решать.

— И как он собрался оставить отель? Как будто не знает, что в самом начале всегда миллион проблем. Кто будет за всем этим следить? Пашка что ли?

Я даже фыркаю, представив, как наш балбес расхаживает по отелю и раздает указания. Да даже я с большей долей вероятности справлюсь с этой задачей, чем он.

— А ты не знаешь? — Мама выливает на сковородку молочную массу, и та тут же аппетитно шкворчит, словно по волшебству превращаясь в ароматный блинчик. — Папа попросил Даниса присмотреть за отелем, пока нас не будет. Он может позволить себе отложить все дела и помочь нам.

Горький сельдерей застревает в горле. Глаза слезятся, и я начинаю кашлять, как туберкулезная. Мама заботливо хлопает меня по спине и придвигает стакан газировки.

— Данис? Асадов? — хрипло интересуюсь я, прокашлявшись.

Как будто существует другой Данис. Я вообще знаю единственного человека с таким именем. Уверена, в нашем городе его тезок нет.

— Да. — Мама переворачивает очередной блинчик. — Я рада, что не придется отставлять отель на чужого человека. Твой отец все-таки вложил в него много сил. Он расстроится, если что-то пойдет не по плану.

Я таращусь ей в спину, не в силах сосредоточиться больше ни на одном слове.

Данис будет управлять отелем, пока папа в отъезде? То есть мы будем работать вместе? Как вышло, что я об этом не знаю? А ведь мы будем видеться практически ежедневно.

И как бы мне ни хотелось после вчерашнего испытывать лишь горечь и обиду, но внутри бурлит чистейшая, ничем не замутненная радость.

А Дан вообще знает, что я тоже буду работать в отеле?

— Мам, а вы надолго? — заискивающим тоном спрашиваю я.

— Ну, обратный билет не покупали. Папа там арендовал виллу. Как пойдет, в общем. Хотим побыть наедине, понимаешь? Нашему браку это сейчас нужно, — словно оправдываясь, тараторит мама.

— Понимаю. Вы молодцы, что собрались.

Свернув разговор в более безопасное русло, чтобы не касаться больше Даниса, и чтобы мама по моему лицу не догадалась, что я в него по уши втрескалась, я подробно расспрашиваю о вилле и погоде в Германии на ближайшие дни. А потом, когда мой вопрос мама уж точно не смогла бы связать с папиным другом, я тихо интересуюсь:

— Мам, а как ты поняла, что папа… тот самый? Ну-у, когда ты решила, что выйдешь за него замуж.

Мама тихонечко смеется, складывая последний блинчик на большую тарелку и убирая сковороду в посудомоечную машину, а после смотрит на меня с хитринкой в глазах.

— У вас с Андреем уже все так серьезно?

— О нет, я не об этом! Если честно, мы с Андреем расстались. Ты только папе не говори. Не думаю, что он сильно обрадуется. Я сама ему скажу. Попозже. Когда вы приедете.

Мама тут же сводит брови на переносице.

— Сонь, у тебя появился другой мальчик? Если так, то мы с папой хотели бы знать.

«Мальчик», — с сарказмом хмыкает мой внутренний голос.

— Нет, не появился, — качаю я головой, стараясь говорить обыденным тоном. —. Я лишь пока думаю об этом. Вдруг кого встречу. — Я пожимаю плечами и искренне улыбнулась. — Я поняла, что Андрей не тот, с кем я готова на… все.

— Ну, значит, он просто не твой человек. Вот и все. Но папа, конечно, совсем не обрадуется.

Полностью игнорируя слова о реакции отца, я весело уточняю:

— А когда появится мой, как я это пойму? Ну вот как ты поняла, что хочешь выйти замуж за папу и прожить с ним всю жизнь? Как ты перестала терзаться вопросами и сомнениями?

— А я и не перестала, — легко улыбнулась мама, выгоняя меня на террасу и загружая приборами для сервировки стола. — Вопросы будут всегда. И сомнения тоже. Просто твой папа — тот человек, ради которого я готова была закрыть глаза на любые сомнения. И у тебя такой будет. — Она легонько щелкает меня по носу, вручая салфетки.

Сидя в глубоком плетеном кресле и щурясь от яркого солнца, я наблюдаю за тем, как по тропинке к нам уже спешит Пашка. И вдруг меня внезапно озаряет, что у взрослых не найти всех ответов. Они и сами с трудом понимают, как жить эту жизнь. А значит, между мной и Данисом не такая уж большая пропасть, как я себе представляла.

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

СОФИ

«Наверное, это слишком», — мелькает в голове, когда я бегло оглядываю свое отражение в витрине бутика. Затемненное стекло блестит в лучах солнца, и я уверена на все сто, что выгляжу лучше их наряженного одним из дизайнеров манекена.

Хорошо, хоть каблуки надеть не додумалась. Все-таки мы планируем учиться вождению, а не дефилировать на подиуме. Мой сегодняшний наряд состоит из коротких джинсовых шорт, белоснежных кед и белой шелковой блузки с высоким воротом и рукавами. Не то, чтобы смотрится слишком претенциозно, скорее обыденно, но вот длина шорт ставит мою скромность под большое сомнение. Хотя о какой скромности может идти речь после вчерашнего? Насколько помню, я терлась об его торс нижним бельем. Своим мокрым нижним бельем!

Беззаботно пожимаю плечами, пока сердце тихо отстукивает секунды в груди.

Тук — из-за угла выруливает черная «Ауди».

Тук-тук — плавно тормозит возле меня.

Тук-тук-тук — водительская дверца не спеша открывается.

Тук-тук-тук-тук — я вижу Даниса.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Продолжаю делать вид, будто при его появлении небо не упало на мою голову, и беспечно подпираю бедрами капот своей тачки.

Данис выглядит… по-особенному?

Впрочем, мне он таким видится каждый раз.

Но сегодня, в темных брюках, кроссовках, черной футболке, которая так хорошо подчеркивает рельеф его мышц, и больших солнечных очках (черных, конечно), он хорош, словно греческий бог, внезапно переместившейся в наши реалии и тонко усвоивший классический уличный стиль.

Я закусываю губу и издаю мысленный стон, пока Дан переходит дорогу. От моего взора не укрывается, сколько девушек обращают на него внимание. Наверное, он к такому привык.

— Доброе утро, Софи, — расслабленно здоровается Данис.

Старается вложить в голос безразличие, чтобы сгладить случившееся, или ему и в самом деле настолько плевать?