Мне невероятно приятно любое наше соприкосновение. Сегодня они такие легкие и естественные. Конечно, сексуальное напряжение никуда не делось, но теперь оно не мешает нам, а даже, наоборот, придает задора и огонька.

У меня такое впечатление, будто мы играем в игру. Кто сдастся быстрее? Кто первым вновь проявит инициативу и обнажит свои чувства? Хотя могу точно сказать, что это буду не я. По крайней мере, в открытую я больше действовать не планирую. Вчера я ясно дала понять, что испытываю к Дану. Сама подставила губы для поцелуя. Открыла правду о том, что хочу и могу принадлежать ему целиком, без остатка. Теперь дело за ним. И либо он сделает шаг. Либо… сделает, но чуть позже, чем я ожидаю. Третьего не дано. В конце концов людей, которые безразличны, не целуют так, как вчера Дан целовал меня.

— Ну же, сосредоточься и прекрати витать в облаках. Если с таким лицом ты попытаешься свалить противника, то он расплачется от умиления.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.

Вот о чем я говорю. Даже такую острую для меня тему, как нападение, он оборачивает в красивый фантик, и мне уже совершенно не страшно думать об этом.

— Ладно, давай серьезно, Софи. — Он кладет руки на мои плечи. Песок под нашими ногами уже истоптан вдоль и поперек. Дан со своими закатанными штанинами и босыми ногами выглядит как самурай. Себя же я представляю Ларой Крофт, чтобы выглядеть сексуальнее и окончательно не потерять в этом бою свое женское очарование. — Твой противник скорее всего будет больше тебя. И намного сильнее. Но у тебя есть преимущество.

— Какое?

Я с нескрываемым любопытством хлопаю глазами, пока удобнее перехватываю его руки.

— Ты маленькая, быстрая и ловкая. Воспользуйся этим. Пока он думает, ты уже действуешь. И постоянно держи в голове мысль, что от этого зависит твоя жизнь. Никаких полутонов: либо так, либо никак. Твоя сила здесь. — Дан касается пальцем моего виска. — Поняла?

Шумно выдохнув, я стараюсь сосредоточить все свое внимание на его словах. Теперь они будут, словно на камне, высечены в моем сознании.

Я перестаю видеть рядом Даниса, лишь расплывчатое пятно, которое мозг воспринимает противником.

Моя жизнь.

Силы появляются совершенно неожиданно, и я точно уверена, что он в данный момент и не думает поддаваться. Я все делаю сама. В прямом смысле слова валю на землю мужчину, который почти в два раза больше меня. Стою и смотрю на него сверху вниз, силясь побороть шок.

— Я это сделала.

— Ты это сделала. — Данис морщится.

— Ой! Ты ударился, да? Я не специально, клянусь, — заверяю я, падая на колени.

Он лишь смеется.

— Ты умница, Софи.

Чувствую, как краска заливает мои щеки.

— Ты прекрасный учитель, Дан. Может, стоило выбрать другую профессию?

***

— Спасибо тебе, — говорю я, нервно заламывая пальцы.

Но вскоре, одернув себя, складываю руки на голых коленях.

Когда солнце зашло окончательно, мы решили прогуляться и как-то незаметно дошли до машины Дана. Поэтому мою решили оставить у пляжа. Завтра я за ней, конечно, вернусь. Эта жертва показалась мне мизерной по сравнению с тем, что я получу.

Пока Дан везет меня до дома на своей «Ауди», я тихонечко фантазирую, что мы с ним возвращаемся с настоящего свидания. И что впереди у нас еще не один такой день. От этих фантазий улыбку с лица стереть невозможно.

Я трогаю кончиками пальцев его очки, которые зацепила за ремень шорт.

— Софи, ты знаешь, что нам предстоит вместе работать? Твой отец…

— Знаю! — Я встряхиваю волосами и поднимаю голову. — Здорово, правда? Только на мой опыт сильно не полагайся, но я буду стараться, обещаю.

Дан смотрит на меня с теплотой.

— Я не об этом.

На его лице играет легкая полуулыбка.

В дорогом, вкусно пахнущем салоне авто повисает напряжение. И я мгновенно догадываюсь, что Данис собирается завести серьезный разговор, который, по его мнению, обязательно расставит все точки над «i».

Я демонстративно вздыхаю и складываю ногу на ногу. Благо простор в его машине позволяет мне это сделать.

Дан скользит взглядом по моим коленям и медленно опускается к щиколоткам. Даже если бы я этого не видела, то точно бы почувствовала. Такой взгляд невозможно не ощутить.

— Ты очень красивая, — произносит он спокойно. Так, словно не делает комплимент, а констатирует факт. И снова в его глазах мелькает печаль. — Я знаю, что между нами есть… симпатия, — продолжает Дан, тщательно подбирая слова. Мысленно я с ним не согласна и даже бросаюсь оспаривать это определение, заменив его на более дерзкое и подходящее слово. Однако вслух ничего не говорю. — Но слишком много «но», — заканчивает он и открыто смотрит мне прямо в глаза.

Я пожимаю плечами.

— Что ты хочешь сказать?

— Помимо того, что твой отец — мой лучший друг, я теперь еще и временно стану твоим руководителем. Я хорошо к тебе отношусь, ты же знаешь, но все это…

— Что, Дан? — продолжаю я невинно хлопать глазами.

— Я замечаю твои попытки пофлиртовать со мной еще раньше, чем ты их предпринимаешь, Софи.

Похоже, Дану надоело играть, и голос его сделался совсем уж серьезным.

— Какой флирт? Ты же друг моего отца. Как ты мог подумать такое? — заявляю я, серьезно глядя ему в глаза, и меняю ноги местами.

Он вздыхает и со смесью восхищения и осуждения качает головой, не в силах сдержать улыбку. И я улыбаюсь, потому что нечего портить такой прекрасный вечер своими скучными моральными принципами. Порой он и правда ведет себя как старик.

— До завтра, Дан?

— Завтра? — Он всерьез удивлен.

— Да, мама и папа завтра устраивают семейное барбекю перед отъездом. Я обижусь, если ты не придешь.

Не слушая его попытки отмазаться, я покидаю салон авто. И, переполненная гордостью, скрываюсь из вида.

Знаю, что его машина стоит под моими окнами еще какое-то время. Мне до жути интересно, о чем он там думает. Но я просто выключаю свет и ложусь спать. Только потом слышу мягкий шорох шин по асфальту.

Дан уезжает.

ГЛАВА 40

ГЛАВА 40

ДАНИС

Через панорамное окно, которое занимает в доме Павловых целую стену, я наблюдаю за тем, как Глеб подходит сзади к Марине. Что-то говорит ей, и они вместе смеются. Окно выходит на задний двор, и с места возле бассейна, где я сижу, открывается прекрасный обзор на кухню. Так что я без зазрения совести подглядываю за их личной жизнью.

Марина готовит салат, а Глеб вызывался ей помогать, ради чего даже единственного гостя в виде меня оставил наедине с самим собой.

Продолжая наблюдать за ними, я задумчиво кручу в пальцах низкий стакан с виски.

У них прекрасные отношения, и дело вовсе не в болезни. Глеб всегда был отличным мужем, несмотря на многочисленные похождения, о которых я немало наслышан. Но все они в прошлом. Да и сама Марина болела вечной хандрой свободных художников, была так же ветрена и безрассудна. При этом они умудрились стать просто замечательными родителями.

Против воли и здравого смысла сегодня я почему-то мысленно примеряю их образ. Хочу ли когда-нибудь так же? Обнимать жену, пока во дворе будут дети и гости?

На месте Марины воображение отчетливо рисует образ Софи. Конечно, причиной тому ее внешнее сходство с матерью. Здесь нет и не может быть других объяснений.

Я усмехаюсь собственным мыслям.

Мне тридцать восемь. Совсем скоро я разменяю пятый десяток. Я всю жизнь считал себя убежденным холостяком, ни разу не задумывался о том, чтобы что-то менять. У меня просто другие приоритеты. Мне нравится бизнес. Успех. Создание чего-то масштабного.

Раньше, мне нравилось путешествовать. Сейчас, после стольких лет вдали от дома, охота уже немного поубавилась. Хотя эта страсть вполне может вспыхнуть вновь, через год или два. Только вот если дома будет семья, просто так сорваться с места я уже не смогу.

Встряхиваю головой, будто пытаясь прогнать от себя эти мысли. Меня все в жизни устраивает. Поздно что-то менять. Тем более так глобально. Я даже на серьезные отношения сейчас не согласен, не говоря уже о штампе в паспорте. Зачем портить жизнь кому-то, заранее зная, что я никогда не буду уверен до конца?

Моя жизнь — жгучий коктейль из свободы и хаоса. Сегодня я могу проснуться в своей постели, а завтра на другом краю земного шара. Ни одна сумасшедшая не согласится на такое по доброй воле. Даже Лана вряд ли сможет принять мое свободолюбие.

Если я дам слабину сейчас, в итоге она начнет требовать большего: больше времени, больше внимания, больше заботы. А я этого дать не способен. Мне быстро все надоедает. И она надоест.

«Однажды обязательно надоест», — говорю я себе, уже сомневаясь, что речь идет о Лане.

— Ну как, дружище? — хлопает меня по плечу подошедший Глеб. — Не заскучал тут еще?

Усмехнувшись, я протягиваю стакан, чтобы чокнуться.

— Спокойно у вас. Хорошо. Лесом пахнет.

— Да-а, это ели и пихты, — самодовольно кивает он. — Я их сам вокруг дома сажал, еще когда купил только. Знал ведь. Все знал! — Глеб грозит пальцем, будто пытаясь убедить меня в своей проницательности.

Меня не нужно ни в чем убеждать. Я и так это знаю.

И уверен на все сто, что стоит мне при Павлове допустить хоть единый косяк по отношению к крошке Софи, он тут же прочухает. Не сказать, что я боюсь. Скорее, заранее скорблю по нашей дружбе.

— Как Марина? — Я показываю головой в сторону дома.

— Переживает, конечно, — вздыхает он.