Слуги начали перешептываться между собой, а Грей спросил у Торна:

– Ты не думаешь, что мы слишком близко подобрались к правде? Что кто-то решился взорвать лабораторию, чтобы правда не вышла наружу?

– Полагаю, такое возможно, – побледнев, сказал Торн.

– Тот, кто это сделал, должен был знать, какой реактив поджечь, – возразила Оливия.

– Ничего ему знать было не надо, – сказал Торн. – Помните, я устроил пожар в лаборатории, всего лишь свалив одну склянку?

Щеки Оливии залила краска.

– Подождите, – глядя на Торна, сказала она, – вы рассказали Грею…

– Я сказал, что случайно смахнул со стола банку с фосфором, что на самом деле и произошло. – Торн провел рукой по волосам и спросил у Оливии: – А мог этот парень поджечь дом, просто разбив склянки?

– Мог. Но тогда он поступил крайне опрометчиво, если учесть, какие опасные реактивы хранились в лаборатории.

– Тут кроме тебя, милая, химиков нет, – сказал Торн, не отдавая себе отчет в том, что они с Оливией тут не одни. – Едва ли тот мальчишка понимал, что делает.

Торн вышел из дома на террасу, Оливия последовала за ним.

– Если мы ничего не будем делать, огонь погаснет сам, как только выгорят все реактивы?

– Пожалуй.

– Но вы в этом не уверены? – уточнил Торн, сурово глядя на Оливию.

– Как я могу быть в чем-то уверенной, если на моей памяти не было взрывов в лаборатории? Во всяком случае, таких мощных.

– Понимаю, – с готовностью согласился Торн, – но вы по-прежнему считаете, что нам лучше не вмешиваться в процесс?

– Да, определенно не стоит вмешиваться. К счастью, ветра сегодня почти нет, и потому шанс того, что от случайной искры загорятся другие постройки, минимален. Пожар не продлится долго, и Грею нет никакой необходимости отправлять слуг дышать ядовитым дымом ради того, чтобы все закончилось немного быстрее.

– Разумеется, я не стану травить своих слуг, – сказал подошедший к ним Грей, – но кое-что необходимо сделать немедленно.

Грей обернулся к слугам и отправил троих обыскать окрестности в поисках злоумышленника.

– Несколько человек пусть останутся здесь и проследят, чтобы огонь не перекинулся на другие постройки, – велел он. – А все остальные должны идти спать. Включая вас, Оливия, – добавил он. – Я знаю, что вы работали допоздна, потому что в лаборатории еще горел свет, когда мы с Беатрис ложились. Вы, как и все люди, нуждаетесь в отдыхе.

– Слушайте его, он говорит дело, – сказал Торн.

– Как я могу спать, когда мы потеряли все, ради чего работали? – сказала она. – Образцы пропали, и повторная эксгумация нам едва ли что-то даст.

– У нас в леднике есть тот же набор образцов, что был у вас в лаборатории, – сообщил Грей.

– Я не понимаю, о чем вы, – сказала Оливия.

– Я забыл вам сказать, – поспешил объяснить Торн, – что коронер все образцы разделил на две равные части на случай, если в суде понадобятся свежие образцы. Я собирался вам сообщить об этом, когда принес образцы в лабораторию, но…

– Но я вас не впустила, – сказала Оливия.

– Я мог бы сказать об этом вечером, но…

– Все это уже не имеет значения, – просияв, сказала Оливия. – Я так рада! Я все еще могу провести тесты. Конечно, придется поручить кому-то охранять лабораторию ночью, и химикаты надо купить, и новое оборудование… – Оливия мысленно лихорадочно составляла список самого необходимого. – Как хорошо, что я взяла с собой тетради, когда уходила! – радостно воскликнула она. – И я смогу свериться с тем, что писали другие, когда…

– Мы все это сможем обсудить утром, – строго сказал Торн, встретившись взглядом с Греем. – А сейчас вы должны отдохнуть, Оливия.

– Только после того, как я составлю список того, что придется купить, – не сдавалась Оливия, хотя забота Торна о ее самочувствии была ей приятна.

– Сначала сон, а потом списки, а не то, клянусь, я запру ваши тетради под замок, – стоял на своем Торн.

И Оливия чувствовала, что он не шутит. Эти двое что-то задумали. Хотелось бы знать что.

– Хорошо, раз вы так настаиваете, – согласилась Оливия. – Но вы должны послать за мной, если пожар не потухнет в ближайшее время.

– Обещаю, – сказал Торн. – А теперь марш спать.

Оливия вздохнула, но делать ей было и в самом деле нечего, пока не потухнет пожар. К тому же она действительно сильно устала, и не только от работы, но и от волнений – то приятных, то отнюдь не приятных. И усталость брала свое.

«Утро вечера мудренее», – решила Оливия.

Глава 8

Глава 8

Торн издали смотрел, как догорал пожар, бушевавший почти до рассвета. Кое-где еще тлели угольки, а из золы поднимались облачка дыма. На первый взгляд, все уже закончилось, но так ли это, могла сказать только Оливия.

И, словно по волшебству, Оливия появилась рядом. Торн узнал ее по запаху и лишь потом, обернувшись, увидел. Зная, как много значит для нее эта работа, он мог лишь догадываться о том, что она чувствует, глядя на обгоревшие останки своей лаборатории.

– Вы сегодня рано встали, – сказала она чуть дрожащим голосом.

– Как и вы, – ответил он, окинув ее пристальным взглядом.

На ней было милое платье из цветного муслина – типичный утренний наряд молодой незамужней девицы. Но на плечи Оливия накинула шаль плотной вязки из грубой шерсти темно-зеленого цвета. Едва ли типичная мисс выбрала бы такой аксессуар к своему нарядному платью. Оливия пришла сюда не для того, чтобы взглянуть на развалины и удалиться в дом, – она пришла сюда трудиться. Она не намерена отступать.

Торн вспомнил их первую встречу. Оливия ни тогда, ни теперь не была такой, какой кажется.

– Вам удалось поспать? – спросил ее Торн.

– Немного. А вам?

– Немного, – солгал он. Они с Греем проговорили почти всю ночь, решая, что делать дальше. Сейчас ему предстояло ознакомить Оливию с их планом, и он совсем не был уверен в том, что она его одобрит. Но перед тем, как начать этот трудный разговор…

– Как вы думаете, угрозы повторного возгорания нет? – спросил он. – Вон там, – и он указал направление рукой, – лежит мешок с солью, но с песком сложнее. Его тут нет. Надо отправлять за ним на побережье.

– В этом нет необходимости. Соли будет достаточно. Ее надо рассыпать по всему пожарищу, побольше туда, где огонь все еще тлеет.

– Хорошо.

Оливия расправила плечи и, взяв себя в руки, заговорила по-деловому:

– Теперь, когда Грей знает об опасности, он сможет выделить для меня другое помещение на территории поместья? Я все же составила вчера ночью список того, что надо будет приобрести. Но я сильно сократила его, потому что сейчас точно знаю, как именно проводить тестирование и что именно мне понадобится…

– Мы уезжаем, – перебил ее Торн.

– Как? – только и смогла выговорить потрясенная Оливия.

– Кому-то очень не нравится, что вы проводите эти тесты, – сказал он. – Мы с Греем думаем, что тот мальчишка, что поджег вашу лабораторию, работал на того, кто отравил отца Грея. Так что здесь вашей жизни угрожает опасность.

– Не понимаю, почему я…

– Что, если бы вы оказались там, внутри, когда туда пробрался этот дьявол? – хрипло спросил Торн. – Ваш обгорелый труп мог бы сейчас быть там, в доме.

Оливия нежно погладила его по предплечью.

– Но я жива и сейчас здесь, с вами.

– Жива. Пока жива. Если этот… этот ублюдок поймет, что вы решили продолжить начатое, не лаборатория, а вы станете его целью. – Торн схватил ее за плечи, с трудом подавив желание встряхнуть ее как следует, чтобы она очнулась. – Ни я, ни Грей не желаем рисковать вашей жизнью.

– Меня вы спросили? – с обидой сказала Оливия.

Торн не сразу понял, что так обидело Оливию.

– Вы, верно, не так меня поняли. Мы не хотим положить конец вашим опытам. Мы просто хотим вас отсюда вывезти, чтобы вы провели свои тесты в другом месте.

Взгляд ее прояснился, черты лица разгладились.

– Так вы уверены в том, что пожар устроил какой-то мальчишка по злому умыслу, а не я по неосторожности?

– Да. Слуги нашли дверь со следами взлома. Она валялась рядом с сыроварней и оказалась нетронутой пожаром. И кувалду, которую использовали для взлома, тоже нашли. Злоумышленник явно бросил ее, убегая. Скорее всего, он не думал, что случится взрыв, за которым последует пожар.

– Я тоже не ожидала.

– Мы это понимаем.

– Слава богу, что виновницей всего этого была не я, – сказала Оливия и, услышав себя со стороны, устыдилась и поспешила добавить: – Я только хотела сказать, что…

– Я вас понимаю. Никто бы не хотел иметь такое бремя на своей совести. Но вы бы никогда не поступили столь безответственно.

Торн сомневался в том, что Оливия в полной мере сознает опасность ситуации. Судя по всему, на совести тех людей, по чьей воле оказалась разрушена ее лаборатория, уже четыре жизни. Что для них жизнь еще одной женщины?

– Вот поэтому, – глубоко засунув руки в карман сюртука, сказал Торн, – мы нашли для вас другое место для работы. Более безопасное. Там вас никто не додумается искать.

Оливия недоверчиво на него посмотрела.

– И где же это волшебное место?

– В моем поместье. В Беркшире.

Торн ожидал какой угодно реакции, но только не этой.

– Представляю, что скажет на это маман, – с саркастическим смехом сказала она.

– Она ничего не скажет, потому что ничего не будет об этом знать. Никто не будет знать. В этом весь смысл. Вот поэтому до тех пор, пока вы не закончите свои опыты, единственным безопасным местом будет для вас то, где никому не придет в голову вас искать.