А здесь, в этой стеклянной крепости, шла своя, странная и абсолютно иррациональная война. Война, в которой оба генерала отчаянно саботировали собственные чувства, пытаясь вернуть себе спокойный, привычный статус-кво взаимной ненависти. И проигрывали по всем фронтам.
Глава 27: Кризис доверия
Глава 27: Кризис доверия
Утро в «Альфа-Консалтинг» началось не с аромата свежесваренного кофе и не с привычного гула принтеров. Оно началось с тишины. Тяжелой, гулкой, зловещей тишины, которая бывает только перед бурей. Сотрудники перешептывались за мониторами, бросая испуганные взгляды в сторону кабинета 501, откуда уже доносились приглушенные, но оттого не менее жуткие раскаты грома.
Лариса Орлова шла по коридору, чувствуя эту тревожную вибрацию всеми фибрами души. Прошлая неделя, закончившаяся их странным, неловким столкновением у кофемашины, казалась сейчас сном. Сном, за которым последовало суровое пробуждение.
Она еще не знала, в чем дело, но ее профессиональное чутье, отточенное годами, кричало о серьезном сбое. Кризис. Крупный. И судя по всеобщей панике, кризис, связанный с самым больным местом любой компании — с людьми.
Едва она переступила порог своего кабинета, как на нее набросилась бледная, почти зеленая Ирина.
— Лариса Дмитриевна! Вы видели? Вы слышали? — она говорила шепотом, хватая Ларису за рукав, словно тонущая.
— Успокойся, Ирина, и говори членораздельно, — холодно приказала Лариса, снимая пальто. Внутри у нее все уже сжималось в комок. — Что случилось?
— Слухи! По всему офису! — Ирина, запинаясь, выдохнула. — Все говорят о предстоящем массовом сокращении! Уже есть списки! Называют конкретные фамилии! Маркова из RD, пол-отдела тестирования, почти всю бухгалтерию старого образца… Люди в истерике! Уже трое написали заявления «по собственному», еще десять звонят хедхантерам!
Лариса замерла. Ледяная волна прокатилась по ее спине.
— Это невозможно, — произнесла она вслух, но внутри все уже рушилось. — Откуда информация?
— Не знаю! Но все всё знают! Уже в чате айтишников мемы с «Титаником» и нашими фамилиями выкладывают! Петров из ИТ говорит, что видел файл… — Ирина вдруг замолчала, увидев выражение лица начальницы.
Лариса стояла неподвижно. Не гнева, не паники — первым чувством было жгучее, обжигающее предательство. После всего… После их шаткого, хрупкого перемирия, после того, как он чуть ли не признал ее значимость… Он? Он мог сливать информацию? Чтобы проверить реакцию коллектива? Чтобы посмотреть, как она будет тушить пожар? Это было бы цинично даже для него.
Мысль была мгновенно отброшена. Нет, не он. Глеб — диктатор, самодур, но не идиот. Он понимал последствия. Значит, утечка. Но откуда?
Дверь в ее кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Глеб Бармин. Его лицо было цвета запекшейся крови, глаза метали молнии, а вся фигура излучала такую ярость, что Ирина ахнула и отступила вглубь кабинета, к цветам, как будто они могли ее защитить.
— ОРЛОВА! — его голос пророкотал, как раскат грома, заставляя задрожать стекла в шкафах. — ЧТО ЭТО ЗА ЦИРК?!
Он вошел, не закрывая за собой дверь, и теперь вся приемная и часть коридора могли наслаждаться спектаклем. Он остановился напротив нее, сжимая и разжимая кулаки.
— Я задаю вам вопрос! — прошипел он, понизив голос, но от этого стало только страшнее. — Что это за паника? Что за списки? Откуда уборщица Мария Ивановна знает, что мы обсуждали с вами вчера вечером за закрытыми дорами?!
Лариса выпрямилась во весь свой рост, принимая удар. Ледяное спокойствие, нараставшее с каждой секундой, стало ее доспехами.
— Я не знаю, откуда уборщица Мария Ивановна получила эту информацию, Глеб Викторович, — ее голос прозвучал звеняще-четко, словно отточенный стальной клинок. — Как не знаю этого и я сама.
— НЕ ЗНАЕТЕ? — он фыркнул, и в его смехе не было ничего веселого. — Это ваш отдел, Орлова! Ваши люди! Ваши чертовы списки! Это вы вчера мне их подсовывали со своими паникерскими прогнозами! И сегодня они у всех на устах! Вы хотели надавить на меня? Создать искусственный ажиотаж, чтобы я отказался от даже гипотетического сокращения? Это ваши методы, да? «Гуманистический» саботаж?!
Каждое слово било точно в цель, в самое больное место — в их недавнее, хрупкое сближение. Он не просто обвинял ее в непрофессионализме. Он обвинял ее в предательстве их едва наметившегося доверия. Жгучая обида подступила к горлу, но Лариса подавила ее. Она позволила себе лишь поднять подбородок еще выше.
— Глеб Викторович, — начала она, и каждый слог был отточен как бритва. — Прежде чем бросаться обвинениями, я бы посоветовала вам вспомнить, кто в этой компании годами настаивал на конфиденциальности кадровых решений. Кто отстаивал интересы сотрудников даже тогда, когда это было невыгодно. Предполагать, что я или мой отдел могли устроить эту утечку — не просто оскорбительно. Это глупо.
Он сделал шаг вперед, нависая над ней. От него пахло дорогим кофе и невысказанной яростью.
— Докажите обратное, — выдохнул он ей в лицо. — Найдите виновного. Или ваше «глупо» обойдется вам очень дорого.
Вот оно. Прямой вызов. На кону была не только ее репутация, но и все то немногое, что осталось между ними. Лариса почувствовал, как по спине пробегают мурашки холодной решимости.
— Хорошо, — кивнула она, не отводя взгляда. — Я найду виновного. И когда я его найду — а я найду его очень быстро — и если это окажется не сотрудник моего отдела, вы при всех, на общем собрании, принесете мне и моей команде публичные извинения. Вы согласны на эти условия, Глеб Викторович? Или вы боитесь ошибиться?
Он смотрел на нее, его глаза сузились до щелочек. В них бушевала буря — ярость, недоверие, но и тень какого-то азарта.
— Идет, — коротко бросил он. — У вас есть два часа. Не найдете — пишите заявление. Находите — получите свои аплодисменты. — Он резко развернулся и вышел, оставив за собой взволнованный шепот в приемной.
Дверь закрылась. Лариса выдохнула. Руки у нее слегка дрожали. Ирина смотрела на нее с обожанием и ужасом.
— Лариса Дмитриевна… два часа? Это нереально!
— Молчи и слушай, — отрезала Лариса, уже хватая телефон. Ее мозг работал со скоростью суперкомпьютера. — Первое: срочно всем отделом — тотальный молчок. Никаких оправданий, никаких комментариев. Второе: найди Петрова. Не того, который попкорн, а Виктора, старшего сисадмина. Пусть немедленно дает мне полные логи корпоративного чата, почты и всего, что связано с обсуждением «сокращений» за последние 12 часов. Третье: подними вчерашние записи с камер наблюдения на нашем этаже. Кто заходил ко мне? Кто подходил к сейфу? Четвертое…
Она диктовала распоряжения, уже подходя к своему компьютеру. Ее пальцы летали по клавиатуре. Она отбросила все эмоции — обиду, боль, разочарование. Остался только чистый, холодный аналитический ум охотника за правдой.
Расследование напоминало работу часового механизма. Через пятнадцать минут дрожащий Петров (старший) принес распечатки логов. Лариса, не отрываясь, изучала их.
— Вот, — тыкнула она пальцем в строчку. — Первое упоминание в общем чате — не в отдельном канале, а в общем! — в 8:02 утра. От анонимного пользователя «Аноним». Оригинально. Но посмотрите на стилистику. «Ребят, тут такая тема, слили списки на сокращение, всем кто в списке — готовить сани». Слишком развязно. Слишком панибратски. Это не стиль моего отдела. Мы пишем официально, даже панические сообщения.
— Может, это фейк? — предположила Ирина.
— Нет, дальше идут уже конкретные фамилии. Те самые, что были в черновике. Значит, источник видел оригинал. — Она переключилась на записи камер. — Смотрите. Вчера, 19:15. Я ушла. Офис пустой. 19:30 — в мой кабинет заходит уборщица. Правильно. 19:45 — заходит… кто это?
На экране был молодой парень в модной худи, с телефоном в руках. Он озирался, потом подошел к сейфу, сфотографировал что-то на телефон и быстро ретировался.
— Максим? — ахнула Ирина. — Помощник Глеба Викторовича? Но он…
— Он не имел права заходить в мой кабинет без моего разрешения, — законченно произнесла Лариса. Ее сердце упало. Помощник Глеба. Значит, все-таки он? Он поручил своему пажу украсть информацию? Это было чудовищно.
Но что-то не сходилось. Стиль сообщения в чате не совпадал с образом аккуратного, немного занудного Максима.
— Петров, — повернулась она к сисадмину. — По IP и MAC-адресу. Кто этот «Аноним» в чате? Быстро!
Петров затопал по клавиатуре. Прошло еще десять минут напряженного молчания.
— Нашел! — вдруг выкрикнул он. — Это не Максим! Это… Олег Борисович? Начальник отдела продаж? Но он пишет с личного телефона, который подключен к нашему Wi-Fi…
Лариса вскочила. Пазл сложился. Олег Борисович. Начальник отдела продаж. Тот самый, который недавно, благодаря личному протекторству Глеба, получил повышение и теперь мнил себя неприкасаемым. Тот, кто вечно подлизывался к директору и вел себя как павлин.