Но Аким со мной всю жизнь. Я доверяю ему, как самому себе.

— Ты получил все копии уголовного дела, сынок, — киваю я. Не спрашиваю. Точно знаю, что Аким ему все передал.

— Да, конечно, — поспешно подтверждает Борис. — Уже успел ознакомиться. Но многое еще надо проверить…

Принимает из рук Акима чашку на серебряном блюдце. Так же, как и я, благоговейно тянет носом.

— Да, проверяйте. Ваше право, — соглашаюсь с ним. Отхлебываю из своей чашки кофе и перехожу к самому главному. — Я не буду осуждать или обсуждать твоего отца. Он старался, как мог. Воспитывал вас, искал любимую, служил своей стране. И как я понял, он честный офицер. Ни до, ни после никаких подозрений во взяточничестве. И вот я подумал вчера, кто мог так сильно ненавидеть твоего отца и так идеально подставить? Украсть жену, кинуть денег на счет… Эта взятка очень хорошо вписывается в мою теорию о влиятельном кукловоде. Может, зайти с этого конца и тут потянуть за нитки?

— Честно говоря, я думал, это вы… — выпаливает майор и осекается.

— Спасибо за искренность, — усмехаюсь я. — Ты смелый парень, Бо. Что бы там ни говорили мои балбесы, — киваю на тонкую стенку шатра, за которой слышатся смех и возня. — Но нет, это не я. Клянусь Аллахом! Во-первых, я бы пожалел денег. Все-таки сумма приличная для маленького развивающегося королевства. А во-вторых, зачем мне порочить Николая? Какой в этом смысл? Нина, Муниса и так моя королева.

— Тогда кто? — вскидывается наш майор. — У отца есть враги, но они все из криминальной среды. А там совершенно другая публика… Они мстят иначе.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Но хочу помочь. Даже считаю это делом чести. Деньги от имени подозреваемого внесли на счет в Марселе и потом перечислили Николаю на счет в том же банке. Дата и время нам известны. Надо сделать запрос, кто в том месяце приходил в банк. Проводил операции с наличкой, отдавал платежки операционисту. Вдруг мелькнет что-то знакомое?

— Отец пытался через Интерпол. Даже дед тогда подключался. Но банк отказал.

— Ну, мне-то они не посмеют, — криво усмехаюсь я. — И еще, Бо. Там в Марселе наш общий враг не заморачивался. Не думал о прикрытии. Он действовал сам или через доверенное лицо. И точно знал, что его не выдадут.

— Логично, — порывисто бросает Борис и только сейчас вспоминает о никому не нужном этикете. — Попробуйте, шейх Рашид. Мы будем благодарны. Этот гадский эпизод висит на биографии отца черным пятном. Он до сих пор переживает.

— Тогда мои люди свяжутся с тобой в Москве, — отдав Акиму пустую чашку, подвожу итог беседы.

Ничего не говорю о Гусятниковой, сыгравшей главную и роковую роль в похищении Нины. Честно говоря, убирать ее я не стал. Невольно или по чьему-то наущению она действовала в моих интересах. Да и со своей блудливой женщиной Зорин должен разобраться сам. И врага найти должен до приезда Мунисы. Ни к чему ей разбирать грязное белье двадцатилетней давности. Николай сам справится. О нем, как о следователе, отзывы хорошие. Главное, подтолкнуть в правильном направлении.

Глава 57

Глава 57

— Звони мне, пожалуйста, — умоляю сына на прощание.

— Ты тоже, — улыбается он. Вроде все понимает, не осуждает в глаза. Но я, как мать, чувствую его потаенную обиду и боль.

— А можно? — заглядываю в суровое волевое лицо.

— Тебе все можно, мам, — сгребает меня в охапку на глазах у Рашида. Муж хмурится, но молчит. Непривычная ситуация. Для него Борик все равно посторонний мужчина, а для меня — родненький мой мальчик, с которым я опять расстаюсь.

Утираю слезы, провожая до дверей наших личных апартаментов. Дальше нельзя. Иначе возникнут вопросы, и оппозиция, зараза, снова привяжется. Будто нет у них дел поважнее?

— Я люблю тебя! — шепчу своему старшему сыну. Прижимаюсь к его груди в последний раз и будто от сердца отрываю.

— Мам, можно я тебе пришлю телефон отца? Поговори с ним, пожалуйста, — тихо просит Борик. — Вдруг у него возникнут вопросы по твоему похищению. Там Маня рядом. Не хочу, чтобы она нас переиграла.

— Хорошо, — только и могу ответить.

— Спасибо, — целует он мои руки. — И еще просьба, госпожа Муниса.

— Что? — поднимаю на него заплаканные глаза.

— Отзови своих ищеек, пожалуйста. Не надо за нами следить. Если что-то понадобится, я сам тебе позвоню. Я тебя очень прошу…

— Наверное, ты прав, — вздыхаю я. — После нашей встречи тотальный контроль неуместен. Сейчас снимем наблюдение, — соглашаюсь с Борисом.

Ну кому понравится, что за тобой следят?!

Тут же при сыне даю распоряжения.

— Езжай с легким сердцем, сынок, — снова обнимаю на прощанье. И не могу отпустить. Сзади посмеивается Рашид.

Если бы он знал русскую присказку про прощание оркестра в ресторане, точно бы упомянул.

— Мне пора. Иначе на самолет опоздаю, — вздыхает Борис. Решительно подхватывает рюкзачок, идет к выходу.

А я словно завороженная смотрю на закрывшуюся перед носом дверь. Возвращаюсь в теплые объятия Рашида. И все равно чувствую себя осиротевшей.

— Почему бы нам не переехать в Янарию? — целует меня муж в темечко. — Для кого я там дворец построил? — усмехается невесело. — Ты если приезжала туда, то только на пару дней. С таким же успехом можно было остановиться в отеле.

— Что ты предлагаешь? — поднимаю глаза на Рашида.

Печаль и горе захлестывают с новой силой. Лейла ушла от нас навсегда, а Борик уехал. Вернется ли вновь, тоже непонятно.

На словах вроде простил. А в душе?

— Хочу пожить у моря, жена, — вздыхает Рашид. — Погуляем по пляжу, посмотрим на закаты… А если понравится, перенесу туда свою резиденцию. Полтора часа из столицы…

— Совсем как в Москве через пробки, — улыбаюсь слабо. — Раньше так было, — добавляю задумчиво. — А как сейчас, даже не знаю.

— Поезжай, проверь работу общественного транспорта, — нехотя кивает Рашид. — Хотя нет, что я говорю? Там с тебя охрана глаз не спустит. Это первое условие, которое я поставил…

— А второе? — кладу голову на широкую грудь мужа.

— Там целый перечень. Пунктов двадцать. Тебе их все зачитать? — снисходительно бурчит Рашид и мягко приказывает. — Собирайся, Муниса. Мы едем в Янарию.

— Кто это мы? — уточняю на всякий случай.

— Ты и я, — пожимает плечами Рашид. — Хочу увезти тебя из дворца. Хватит ходить в комнату Лейлы и там рыдать…

— Ты знаешь, — не спрашиваю, а просто еще раз смиряюсь с непреложным фактом. Рашид знает все.

— Да, — кивает муж. — Я все знаю. О тебе, о детях. О проделках Каюма в Лондоне. О поклоннике Лазизы. И даже о том, что шепчет по ночам муж Ясмин.

— Прям всевидящее око, — не могу удержаться от легкого сарказма.

— И про оппозицию знаю. Там готовится какая-то большая провокация. Мне кажется, это связано с нашим Борисом.

Нашим!

Такое простое и родное слово бьет по нервам.

«Нашим! Ну и слава тебе Господи!» — смаргиваю слезы.

— И что ты намерен предпринять? — приподнимаюсь на локте. Заглядываю в лицо мужа.

— Есть пара вариантов, — цедит он самодовольно. — Еще немного обмозговать надо. Надеюсь, море Янарии пойдет мне на пользу, и я придумаю, как сбить со следа трусливых ищеек.

— Хорошо бы, — прикасаюсь губами к гладковыбритой щеке мужа и иду отдавать указания.

Честно говоря, мне никуда не хочется ехать. Не хочу оставлять Али, да и в комнате Лейлы я просиживаю часами. Хожу на кладбище. Разговариваю с дочкой. И даже поверить не могу, что она там, в земле.

Холодно ей. Сыро и страшно.

Сердце разрывается от боли. Но с Рашидом разве поспоришь?

Он все всегда знает лучше всех.

Но в этот раз ошибается. Оппозиция срабатывает быстрее. На следующий день. И не успеваем мы уехать в загородную резиденцию, как все местные паблики и каналы начинают истошно верещать, освещая приезд моего Борика.

— Что теперь делать? — в ужасе спрашиваю Рашида за завтраком.

По давней традиции мы завтракаем с детьми. Али, близнецы, прилетевшие на выходные. Все перестают есть, когда в столовую врывается Ясмин с телефоном в руках.

— Папа, мы пропали, — сует под нос Рашиду новенький айфон. — Они разоблачат нас. Этого нельзя допустить…

— Садись, поешь, дочка, — коротко бросает Рашид. Игнорируя подложенный смартфон, спокойно допивает кофе.

Осторожно беру со стола гаджет. Просматриваю заголовки наших главных пабликов, в том числе и государственных.

Так и есть! Визит Борика никем не остался незамеченным. Кто-то слил информацию. На немногочисленных фото Борис то поднимается по лестнице, сам или вместе с Али. Вот они вдвоем садятся в машину. А вот вместе горюют на похоронах Лейлы. Еще пара снимков фиксирует момент, когда Борис вместе с Таней входит в наши личные апартаменты.

— Предатель не из близкого окружения, — выдыхаю порывисто.

— Уже нашли, — небрежно кивает муж, потянувшись за клубникой. Отрывает от ягоды хвостик. Кладет в рот. И снова пьет кофе.

— Что теперь делать? — хрипло спрашиваю мужа и дышать не могу от волнения.

Нервный спазм перекрывает горло. Хватаюсь за него обеими руками. Полными глазами слез пожираю мужа.

Господи, ну почему он тогда меня не послушал? Была бы наложницей! Подумаешь! Рашид любит меня и наших детей. Смогла бы тогда ездить по свету.

«И все равно была бы под пристальным вниманием журналистов. Только еще ограничена в правах. А Рашиду бы пришлось жениться на этой… как ее? Танзиле», — прерываю горестный поток мыслей и только сейчас понимаю. Рашид все сделал правильно. Как шейх, он думал на годы вперед. И не хотел больше ни на ком жениться.