— А с Рашидом что? — вскидываюсь изумленно. Где-то на задворках сознания зреет надежда, что если старый пес загнется, я смогу вернуть жену. Вот только нужен ли я ей после двадцати лет клеветы и обмана? Простой опер после одного из богатейших людей планеты. Если скажет, что нужен, наверняка соврет.

— Не знаю. В прессе информации нет. Алик провел пресс-конференцию. Заявил, что Нину Зорину не удалось спасти после плена и она скончалась от увечий не совместимых с жизнью. Даже справку журналистам предъявил. Зараза! Я сначала разорался, а потом понял. Брат прав. Только так мы сможем прищучить всю банду. Объявить в розыск по похищению и убийству Нины Зориной и посадить. Нет у нас другого выхода, пап, — уговаривает меня Борька.

— Согласен, — киваю медленно. — Я подам заявление в полицию и приложу материалы дела.

— Фу-ух, я думал, тебя придется уговаривать, — выдыхает с облегчением сын и снова тянется за пирожком.

— Да какие тут уговоры! — прихлебываю чай. — Наши эмоции к делу не подошьешь. Это единственный выход припереть уродов к стенке.

— Да, может, тогда мама и приедет. Очень жду ее, — откидывается на стуле Борис.

— А я жду, и боюсь нашей встречи, — признаюсь совершенно искренне и, заметив изумленный взгляд сына, поясняю. — Двадцать лет прошло, сынок. Любой человек за это время изменится. Когда люди живут вместе, они и меняются вместе. Становятся похожими друг на друга и даже мыслят одинаково. А мы были в разлуке гребаные двадцать лет. И пора признать непреложный факт. Той Нины Зориной, нашей мамы, больше нет. Она стала другой. В чем-то циничной, в чем-то терпеливой. Это, знаешь, как друзья детства. Вроде ты вырос с ними и все про них знаешь, а встретил, и поговорить не о чем. Понимаешь?

— Да, — торопливо восклицает Борька и придвигает ко мне сотовый, на который приходят сообщения с Манькиного телефона.

«Так я не понял, Маня. У нас в Реджистане проблемы, что ли?»

«Говорят, да. Я сама удивилась».

«Решать по Мунисе надо. Тебе придется вернуться к твоему дураку».

«Зачем? Он меня пошлет».

«Нормально все. Нейман сейчас в Москве. Я договорюсь. Он с ним встретится. Поработает».

«И что?»

«Лучшей кандидатуры исполнителя нам не найти. Давай. Собирайся к мужу. Нейман ему мозги вправит. Он поедет к арабам, пробьется к Мунисе на аудиенцию и грохнет. Его казнят. Одной проблемой меньше».

«Ты рехнулся, Миш?»

«Мне с тобой, дура, некогда разговаривать. У меня тут Министерство финансов в банк с проверкой пришло. Делай, как я говорю. Иначе плохо будет. Звони ему. Вали все на меня, в ноги падай и возвращайся. А через пару дней вас Нейман навестит».

— Кто такой Нейман, сука? — чешу затылок. Но сын уже пробивает по базе.

— Известный практический нейропсихолог, суггестолог, главный специалист международной ассоциации по гипносуггестивным психотехникам, тренер по НЛП с 1987 года. Основатель и президент Международной ассоциации осознанной психологии. Бизнес-тренер, корпоративный психолог, специалист по эриксоновскому и классическому гипнозу. Коуч по харизме и отношениям.

— Внушает… Особенно коуч по харизме, — усмехаюсь криво. — Вот только я с ним никогда не встречался.

— А он, похоже, тебя прекрасно знает, — с горечью роняет Борис. — И тут важно понять, где ты мог с ним пересечься? И когда? От этой печки и начнем плясать. Думай. А я пока Алику позвоню.

— Это еще зачем? — морщусь недовольно. — Вроде сами справляемся.

— Ландриков готовит покушение на маму. Исполнителя он найдет в любом случае. И мы с тобой тут мало что сможем проконтролировать. А вот дядька шейх за свою Мунису бошки всем посрубает.

— Делай как знаешь, — отмахиваюсь от сына. Пытаюсь скрыть нарастающее раздражение. Тоже мне нашел сильных мира сего!

Снова подхожу к окну. Открыв створку, закуриваю. Неспешно выстраиваю несложную цепочку событий с того самого первого приезда. Манька позвонила, и я помчал в Дубай.

Кто тогда был рядом со мной? Кто помогал? Дамир Илич. Аня с Валей. Игорь.

Дамир, скорее всего, не в счет. Он искренне пытался помочь. Потом еще лет десять землю рыл, как проклятый. Искал вместе со мной Нину. А вот к Давлеевым у меня накопилось много вопросов. Пришло время их задать.

Святая Елена.

Мамин отец и трое ее крещеных детей. Оглядываюсь по сторонам в поисках Николая-Угодника. Он же в любой церкви есть. Не сразу, но нахожу на стене небольшую иконку. И спохватываюсь торопливо. Зажигаю свечи за здравие сестер. Иришке своей. И неведомой мне Елене.

— Помоги нам всем, Господи! — неумело крещу лоб и быстрым шагом иду на выход к новоявленным родственникам.

Экскурсия по городу много времени не занимает.

— А теперь в пустыню. Покажем тебе закат, — решает Али.

— Нет. Лучше поедем к дереву, где я нашла Мунису, — припечатывает меня взглядом Ясмин.

— Ты? — смотрю во все глаза.

— Да, я. Случайно увидела ее, когда мы с папой возвращались из Дубая. И попросила остановить машину. Первой побежала к ней. А папа за мной. Мы вовремя успели. Какие-то дикие бедуины почти настигли ее. И перегородили дорогу нашему кортежу. Охране пришлось открыть огонь на поражение, — тараторит Ясмин. — Даже папа достал пистолет. Но мы тогда прорвались.

— Мама ничего никогда не говорила, — ошалело тянет Али.

— Она без сознания была. Папа ей сразу какие-то лекарства ввел, и наша Муниса выжила. Вот так я себе маму нашла. Ну и всем остальным тоже, — фыркает Ясмин.

А меня холодным ужасом пробирает до костей.

Мама моя. Лежала под деревом и помирала. Моя мама. Красивая и успешная. Как она могла оказаться в пустыне? Зачем понадобилась Диндарам? Почему именно она? Много вопросов. Но я найду на них ответы.

— Спасибо! — кладу ладонь на плечо Ясмин.

— Больше так не делай. Это харрам. Ты — посторонний мужчина, Бо, — усмехается она. Но вместо того, чтобы сбросить мою руку, легонько постукивает по ней ладонью.

Глава 63

Глава 63

В нашем деле главное — не ответ на вопрос, а реакция. Язык тела и спонтанный всплеск эмоций говорят сами за себя.

Благо и ехать далеко не надо. Аню и Валю я застаю в Москве, в элитной сталинке на Кутузовском.

Обе хмурые. Валя тихо шипит. А Аня курит. Никогда не видел ее с сигаретой.

— Что ты хочешь, Дракон? — спрашивает нервно. — Какие у тебя к нам претензии?

— Да никаких особо, Ань, — сажусь напротив. — Вот узнал, что у меня сын есть, оказывается. Почти сорок годиков ему, — добавляю ощерившись.

— Нет у тебя никакого сына, — отрезает она, упрямо тянет вверх подбородок и всем своим видом показывает, как ей неприятен этот разговор.

— Тест ДНК утверждает другое. Почему не сказала, Анечка? — роняю порывисто. Нет, я ни о чем не жалею. Женился я на Нине по любви. Если бы была дорога Аня, не отпустил бы ее к Ландрикову.

— Какой еще тест? — приподнимает она одну бровь. Убирает за ухо блондинистую прядь, выжженную пергидролем. Затягивается торопливо и некрасиво. Будто на зоне, прикрывает рукой сигаретку.

Закидывает ногу за ногу и цедит недовольно.

— Я за тебя замуж никогда не собиралась. Мы с Мишкой еще в школе дали клятву быть вместе. Но сначала решили погулять. Чтобы было о чем вспомнить в старости. Вот тогда-то я тебя и подцепила, Дракон.

— Есть же какие-то нормы порядочности, — тяну я. По усмешкам сестер понимаю, что им бесполезно что-то внушать. Старые беспринципные суки.

— Я была честна с Мишей, — пожимает плечами Аня. Словно дает понять: «А при чем тут ты, мальчик?». — Миша воспринял новость о моей беременности спокойно. Только велел тебе ничего не говорить…

— Хорошо, а когда я приехал? Вы уже были в разводе. Почему тогда мне ничего не сказала. Не намекнула даже.

— А зачем? — кривит тонкие губы Аня. — У нас с Мишей контракт. Он обеспечивает нас, — кивает она на сестру. — Все потерять из-за тебя? Прости, но я к этому не готова.

Логично. Примерно так я все и представлял. Вот только сейчас меня больше интересует Валя. Старшая Давлеева стоит лицом к окну. Не поворачивается к нам, игнорирует вроде. Но вздрагивающие плечи говорят об обратном. Плачет, что ли? Интересно, почему?

И тут меня словно током пробивает. Пашка Аргаев! Она же за ним замужем была. Любила его.

— Конечно, риск велик был, — припечатываю каждым словом. — Вы так боялись остаться без бабла, что и Пашу грохнули. Он наверняка узнал, что Игорь от меня, и хотел сказать. Так? — беру на понт, но верю в каждое слово.

— Это ты ему наболтала, сучка? — кидается к сестре Аня. Трясет за плечи. Бьет кулаками по спине.

И тут же получает от развернувшейся Вали пощечину.

Кошкин дом, мама дорогая.

Не разнимаю. Жду, когда сами угомонятся.

— Ничего я ему не говорила! — толкает сестру на диван Валя и поворачивается ко мне. — Уходи, Дракон. Уходи. На твоем месте я бы теперь опасалась за свою жизнь. Миша — страшный человек. Ему подчиняются все. Его слово — закон в этом доме. И он воспитал твоего сына…

— Он воспитал своего сына, — отрезаю я. — Я только донором поработал, — усмехаюсь нехорошо. — Видно, у него у самого не очень-то получалось, — добавляю с издевкой и перехожу к самому главному. — Теперь о Неймане, девочки.

— А что такое? — передергивает плечами Аня. — Мы просто помогли тебе. В первую ночь, как пропала Нина, ты лежал на кровати, обнимал шубу жены и рыдал как ненормальный. Мы вызвали к тебе знакомого специалиста. Он с тобой поработал…