Его ладонь на ее талии — будто случайно, между делом, чтобы обратить на что-то внимание. Но у меня при виде этого словно кислота разливается по внутренностям. Что еще за реакция?..

— Лерка! — Дверь с грохотом открывается, и я едва не падаю с подоконника, резко распахивая штору. Отчим смотрит на меня так внимательно, будто застал за чем-то запретным. — Гости пришли, ты что, оглохла?

— Иду, — покорно говорю я и всовываю ноги в домашние тапочки.

К отчиму пришли два его друга, они раскладывают покер на кухонном столе. Мама суетится рядом. Я иду готовить свои фирменные сухарики: ржаной хлеб с чесноком и солью. Вся тонкость в количестве подсолнечного масла, интенсивности огня и времени жарки. Обычно я готовлю их к бульону.

У мамы болит голова. Она отпрашивается у отчима, берет таблетку снотворного и уходит к себе, поцеловав его на прощанье. Я дожариваю сухарики, ставлю блюдо с ними на край стола — отчим перехватывает мое запястье:

— Посиди с нами. А то одни мужики.

Молча сажусь рядом с ним на стул. Отчиму нравится, когда я рядом — не нужно самому вставать к холодильнику за пивом.

Они играют, матерятся, сигаретный дым завивается к потолку, даже вытяжка не спасает.

Незаметно для себя ускользаю из этой кухни в свои мысли. Как проводит вечер Вадим Алексеевич? Мне почему-то чудится тихая городская улица, освещенная старинными коваными фонарями. Шаги по мостовой. Шуршание листьев под ногами. “Искусство провоцирует тебя быть творцом”, — говорит он мне голосом из подкаста…

— Лера, налить тебе пива? — спрашивает у меня один из его приятелей, открывая банку.

Я мотаю головой.

— Тебе же есть восемнадцать? — уточняет он.

— Лерка не пьет алкоголь, — громогласно отвечает отчим, точными движениями раздавая карты. — И никогда не пила — вообще ни капли в рот не брала. Целочка во всех смыслах.

Не знаю, как реагируют на эту пошлость остальные, — я внутренне сжимаюсь и опускаю голову. Мне не по себе, когда взрослые мужики разговаривают на такие темы, особенно обо мне. Смотрю на свои пальцы, которыми вцепилась в джинсы на коленях.

— Не пялься на нее! — набрасывается отчим на кого-то из дружков. — Она моя падчерица! Она не-при-косновенная! Любого урою, кто ее тронет!

Я резко поднимаюсь из-за стола. Гляжу на отчима в упор — в его наглые, маслянистые глаза.

— Мне завтра рано в универ. Я пойду.

— Ну иди, иди, — ласково говорит он. — Ты же у нас умная, горжусь тобой!.. Я вам говорил, что у нее повышенная стипендия?.. — Он наконец отводит от меня взгляд.

Я выскальзываю из кухни. Наскоро чищу зубы, на цыпочках пробираюсь в свою комнату и с головой накрываюсь одеялом — чтобы отчим, если решит меня проверить, не заметил, что я сижу в телефоне.

Листаю соцсети Вадима Алексеевича — и меня отпускает. Я снова чувствую спокойствие пополам с легким приятным волнением.

Тихо пикает телефон — пришло уведомление о его новом посте. Отматываю в начало ленты — и замираю, каждой клеточкой. Он выложил фото картины “Купание красного коня”, а внизу подпись: “Сегодня я думаю об этом”.

Глава 8. Цвет индиго

Глава 8. Цвет индиго

— О, так ты, оказывается, есть в соцсетях! — шепчет Машка, косясь на мой телефон, который я старательно прячу под партой. Я тотчас же переворачиваю его экраном вниз.

— Просто особо ими не пользуюсь, — бубню я, опустив голову, чтобы Людмила Викторовна не заметила по губам, что я разговариваю.

Но она все же что-то замечает, потому что мимоходом цокает наращенными ногтями по моей парте и чуть повышает голос:

— До дипломной работы — три года. Это мало, поверьте. — Она медленно двигается между партами, оставляя тонкий шлейф духов. Вот этот запах чувствует Вадим Алексеевич каждый раз, когда они вместе. — Дипломная работа — мостик в ваше светлое будущее. Наша промышленность нуждается в креативных управленцах. Для вас это большие возможности и большие деньги. Поэтому начинайте думать уже сейчас… Все, на сегодня мы закончили.

Мы гурьбой вываливаем из универа в золотую, умытую дождем осень. Я делаю глубокий вдох, подставляя лицо нежному, едва теплому солнцу.

— Поехали со мной в конный клуб? — Маша догоняет меня по ступенькам. — Сегодня моя мама приезжает. Только представь: конные прогулки, гитара, отец с отчимом пытаются друг друга не убить… Будет весело.

— У меня на сегодня планы.

— У тебя все два года “на сегодня планы”. Так что, вероятно, завтра уже получится? — с легкой обидой спрашивает Маша. — Ладно, пока!

Я прикусываю губу. Маша будто и в самом деле расстроилась. Почему?.. У нее каждая девчонка на факультете — подруга. Мне всегда казалось, что она приглашает меня просто из вежливости.

И у меня действительно на сегодня планы. Сердце начинает биться быстрее, когда я думаю, где скоро окажусь.

Даже дорога к этому месту особенная. Сначала иду через сквер, поддевая мокрое золото носами ботинок. Потом еду на дребезжащем трамвайчике. Остаток пути пробегаю, прикрыв голову капюшоном папиной ветровки, — брызнул дождь.

У этого магазина витражные окна и деревянная резная дверь — такая высокая, что для посетителей открывается только нижняя ее часть. Когда я вхожу, солнце простреливает витражи и рассыпается по полу разноцветными пятнами. Как по волшебству…

Любимый книжный Вадима Алексеевича — так он написал в своем блоге.

В магазине пахнет новыми книгами и свежим кофе. Винтовая лестница убегает на второй этаж — там кафе. А мне сюда, по широким деревянным ступеням, в лабиринт стеллажей, заставленных книгами.

Я ищу конкретную книгу, но невольно останавливаюсь то на одном издании, то на другом. Сколько же здесь красоты! Особенно в отделе искусства.

А вот и она —“Чувство искусства” Вадима Вересаева — большая и увесистая, как альбом, с глянцевыми страницами.

На обложке непонятная картина с египетскими кошками, крестами и каким-то глазами. Внутри — много необычных фотоиллюстраций, абстракций, коллажей. Я ничего не понимаю в этом искусстве, но некоторые фото прямо требуют моего внимания.

Сажусь на ступеньку. “Эдип и Сфинкс” Густава Моро. Вот что меня привлекло в этой картине? Стоит Эдип. В него вцепился когтями Сфинкс с женским лицом. Они так смотрят друг на друга… Как?.. Я не понимаю.

Как-то по-настоящему, как живые. У каждого своя эмоция, прямо за душу берет. Но глубже понять ощущения не получается. Словно пробую без подготовки нырнуть на большую глубину, и воздуха не хватает. Я по-настоящему делаю глубокий вдох.

Иду к кассе, прижимая книгу к груди. И только на полпути понимаю, что надо бы посмотреть стоимость. Смотрю — и сердце будто опускается на пару сантиметров. Черт… Это же почти моя месячная стипендия.

Еще секунду медлю — а если?.. Но нет. Серьезно — нет. Иначе придется просить деньги у отчима.

Возвращаю книгу на место и понуро выхожу на улицу. Сумерки, но фонари еще не зажглись. Тоскливо. Даже телефон, кажется, уныло звонит в рюкзаке.

— Скажи, ты хочешь что-то особенное на твой ДР? — спрашивает Виталик заспанным голосом. — Может, сходим куда-нибудь?

Не хочу…

— Да, хочу! — спохватываюсь я, ставлю разговор на громкую связь и судорожно листаю посты в аккаунте Вадима Алексеевича. — Хочу в ресторан-клуб “Кредо”.

— Звучит дорого.

Я опускаю телефон, выдыхаю и снова подношу к уху.

— Я заплачу за себя сама. Просто хочу именно это место.

— Хорошо, пойдем туда.

— Забронируй столик, а то мало ли.

— Хорошо. Пока, конфетка!

Прячу телефон карман. Кажется, будто у меня сдают нервы, как в школе перед экзаменами. Только никаких экзаменов нет. Вообще ничего не происходит, а меня снова тянет на сладкое — на мгновение ощущаю приторный вкус ириски на кончике языка.

Возвращаюсь домой и весь вечер не выхожу из комнаты: слушаю под одеялом подкаст Вадима Алексеевича.

“Спросите себя — что вы чувствуете? Как это ощущение отзывается в теле? Определите его цвет, вкус, запах”, — говорит он.

Меня просто ломает от звука его голоса. Я морщусь от удовольствия, как от боли. Мне горько от счастья. У его голоса цвет индиго, терпкий древесный запах, и на ощупь он — кашемир.

Глава 9. Вадим. Хорошее вложение

Глава 9. Вадим. Хорошее вложение

Я вбегаю в зал художественной галереи. Полумрак, только прожектора ощупывают воздух, и софиты освещают невысокий подиум, на котором выступает ведущий. Замечаю возле подиума Люду, направляюсь к ней — и едва не налетаю на скульптуру в толпе. Пытаюсь обойти скульптуру, а она вдруг расправляет плечи, взмахивает неизвестно откуда взявшимися крыльями и в свете прожектора взлетает к потолку.

Все почти по-настоящему — я едва заметил трос. Твою мать… Так и поседеть можно.

Под потолком на колоннах сидят и другие «птицы». Они время от времени возвращаются на мраморный пол. Застывают, снова превращаясь в статуи. Я забыл, зачем сюда пришел… Точно, на открытие выставки Стаса Волошина.

Я был его первым агентом — меня, еще студента, познакомила с ним Люда. На этой должности я сделал себе имя. Потом Стас уехал на шесть лет в Казахстан и вернулся уже с новым агентом. Да и у нас с Людой к этому времени появились другие планы, для которых преподавание и публикации были куда важнее бесконечных фуршетов и разъездов по стране.

Наконец, добираюсь до Люды, которая стоит у самого подиума с бокалом шампанского. Глядя на выступающего, чуть касаюсь рукой ее пальцев — наше с ней приветствие на людях. Киваю нескольким знакомым, среди них и Людин начальник — декан Юрий Антонович.