Дверь щёлкнула замком, и они вошли в её квартиру. В маленькой прихожей сразу стало тесно. Марина повесила пальто на крючок и обернулась.

— Проходите. Но предупреждаю, здесь нет ни кофе по-турецки, ни диванов для заседаний. Так что придётся говорить прямо, — её голос был ровным, даже ироничным, хотя внутри всё кипело.

Ольга Николаевна фыркнула и шагнула вперёд, будто хозяйка.

— Говорить прямо, это как раз то, чего давно не хватало, Марина.

Адвокат тихо кашлянул и указал рукой на стол в кухне.

— Давайте присядем. Это займёт не так много времени.

Они расселись. Борис Владимирович сложил руки на столе, глядя на Марину сверху вниз, как на подчинённую. Ольга Николаевна держалась на грани взрыва, а адвокат уже достал из портфеля аккуратную папку с бумагами и разложил их перед собой.

— Марина, — начал он, голосом выверенным и холодным, — речь пойдёт о наследстве вашего покойного супруга. Семья хотела бы урегулировать некоторые вопросы…

Марина посмотрела на него, потом на бывших родственников и чуть приподняла брови.

— Семья? — она едва заметно усмехнулась. — А при чём здесь семья? Дима, насколько я помню, всё успел переписать только на себя.

Борис Владимирович нахмурился, а Ольга Николаевна резко подалась вперёд.

— И на тебя, значит!

— На меня? — Марина спокойно встретила её взгляд. — Или просто оказался таким умным, что оставил вас всех за бортом?

Адвокат вмешался снова, мягко, но жёстко.

— Давайте всё же обсуждать в конструктивном ключе. В документах есть нюансы, и именно для этого я здесь.

Он раскрыл папку и разложил несколько листов по столу, скользнув ими ближе к Марине.

— Вот они. Я предлагаю пройтись вместе, чтобы не оставалось недопонимания.

Марина молчала, но внутри уже закипало. Она чувствовала, что этот разговор будет не про «нюансы», а про то, чтобы выдавить её окончательно.

Глава 9.

Глава 9.

Адвокат придвинул к себе очки, раскрыл папку и ровным тоном начал.

— Начнём с главного. В соответствии с документами, составленными при жизни Дмитрия Борисовича, всё имущество, ранее принадлежавшее его родителям, было переоформлено на него лично. То есть на момент его смерти собственником компании, недвижимости и прочих активов являлся исключительно он.

Марина, не отводя взгляда, сухо уточнила.

— Значит, после его смерти прямыми наследниками могут быть только его супруга или дети. Правильно?

— Верно, — кивнул адвокат. — В отсутствие завещания наследование идёт по закону. Первая очередь супруга, дети, родители. Но тут есть важный момент. Родители Дмитрия, — он повернулся к Борису Владимировичу и Ольге Николаевне, — не могут претендовать на имущество, которое они сами при жизни передали сыну. Потому что юридически на момент смерти оно было не их собственностью.

Марина чуть улыбнулась уголком губ, а Борис Владимирович сжал руки на столе.

— Вы хотите сказать, что мы совсем ни при чём? — в голосе Бориса слышалось раздражение.

Адвокат аккуратно поправил бумаги:

— Юридически да. У вас нет права требовать возврата того, что было передано добровольно и оформлено законным образом. Единственным наследником в этом случае является его супруга, Марина.

Ольга Николаевна резко подалась вперёд.

— Но ведь мы же родители! Мы всё это создавали! Без нас у него бы ничего не было!

Марина спокойно посмотрела на неё.

— Возможно. Но вы сами передали всё ему. Это был ваш выбор.

Адвокат добавил, как будто ставя точку:

— Закон трактует однозначно. Если наследников первой очереди несколько, супруг, дети и родители — имущество делится между ними. Но так как у Дмитрия не было детей, наследование происходит между супругой и родителями. Однако, ещё раз повторю, родители могут претендовать только на то, что принадлежало лично Дмитрию на момент смерти. То, что было подарено ему вами, перестало быть вашей собственностью в момент сделки.

Марина приподняла брови, уточнив.

— То есть в любом случае доля за мной закреплена, и лишить меня её невозможно?

Адвокат кивнул.

— Именно так. Если семья захочет урегулировать вопрос мирно, можно будет рассмотреть вариант соглашения или компенсации, но юридически вы имеете право на имущество и являетесь основной наследницей.

В этот момент Борис Владимирович тяжело выдохнул, Ольга Николаевна побледнела и сцепила пальцы. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только скрипом карандаша адвоката по полям его блокнота. Борис Владимирович наконец не выдержал.

— Марина… ну ты же понимаешь, закон, это одно, а совесть совсем другое. Ты же видишь, что мы с матерью потеряли не меньше твоего. Всё, что здесь, это наш труд, наши годы. По-человечески… неужели тебе легко оставить нас без ничего?

Марина скрестила руки на груди. Её голос дрогнул, но уже не от страха, а от злости.

— А по-человечески, Борис Владимирович, вы вообще понимаете, что Димочка ваш сделал со мной? Знаете, что он женился на мне только для того, чтобы получить доступ к вашему состоянию?

Ольга Николаевна резко вскинулась, глаза сверкнули.

— Конечно, знаем, — выпалила она, будто выстрелив. — Но условия мы ставили не для того, чтобы он притащил первую встречную! Мы рассчитывали, что он наконец сделает правильный выбор. На хорошую семью, на ту девушку, что мы советовали. А он упрямился, всё откладывал… Вот и думали, что наследство подтолкнёт его к нужному браку. А притащил тебя.

Марина откинулась на спинку стула и тихо рассмеялась, хотя в смехе звучала горечь.

— То есть, выходит, я для вас и не человек вовсе? Просто ошибка в ваших расчётах? «Притащил», так вы называете наш брак?

Борис Владимирович нахмурился, но промолчал. Адвокат едва слышно покашлял, но промолчал, делая вид, что изучает бумаги.

— Ошибка, — спокойно повторила Марина. — Только знаете что? Я согласилась быть рядом с ним, потому что любила. А он согласился, потому что вы дали ему условия. Вы знали это. И всё равно закрыли глаза. Так не ко мне вопросы, а к вашему «правильному» сыну.

Ольга Николаевна вспыхнула, поднялась с места и, не стесняясь адвоката, повысила голос.

— Ты смеешь нас упрекать?! Мы хотели как лучше, мы хотели, чтобы он хоть раз сделал что-то правильно! А ты… ты встала между ним и будущим!

Марина резко подалась вперёд.

— А может, это вы встали между ним и настоящим? Вы хоть раз интересовались, что ему самому нужно? Нет! Для вас он был инструментом. И я тоже. Только вы с завещанием, а он со мной. Отличная семейка.

Ольга побледнела, а Борис Владимирович, наоборот, густо покраснел, сжал кулаки так, что побелели пальцы. Адвокат тихо и очень твёрдо сказал.

— Господа, я рекомендую прекратить этот тон. Если мы здесь обсуждаем наследственное дело, нужно говорить по существу.

— Марина, ты же сама понимаешь… Эта квартира, сад, счета всё это не твоё. Тебе тяжело будет одной. Женщина без мужа, без опоры, да ещё с таким грузом… Ну сколько протянешь? Месяц? Два? — Заговорил Борис Владимирович, уже спокойнее, но с той мягкостью, что всегда таила в себе угрозу.

Марина чуть приподняла подбородок.

— Только не смейте делать вид, что я всю жизнь сидела у вас на шее, — голос Марины дрогнул, но звучал твёрдо. — Эта квартира не ваша милость и не подарок. Мы с Димой купили её вместе, после института. Я работала как сумасшедшая, брала подработки, задержки, выходные. Эти стены оплачены и моими ночами без сна, и моими нервами, и моими силами. Это было совместно нажитое имущество, и я имею на него такое же право, как и он. Даже больше, потому что я здесь осталась, а он ушёл… И вы в серьёз думаете, мне проще было с вашим сыном?

Борис нахмурился, но промолчал. Ольга Николаевна подалась вперёд, её голос стал мягче, почти ласковым, но каждое слово било по нервам.

— Дорогая, пойми правильно. Мы ведь не враги тебе. Но у тебя нет опыта, нет связей. Что ты сделаешь с этой собственностью? Сдашь кому-то? Продашь за бесценок? Всё пропадёт. А если бы мы взялись за управление, мы бы сохранили всё, приумножили… а ты жила бы спокойно.

— Спокойно? — Марина усмехнулась. — Снова под вашим контролем? Нет уж, спасибо.

Ольга прищурилась, но не дала себе сорваться.

— А ты подумай, — сказала она медленно, словно уговаривала ребёнка. — Ты ведь сама знаешь, как тяжело сейчас. Работы у тебя нет, деньги скоро кончатся, помощь друзей не вечна. Ты же не железная. И потом… — она выдержала паузу, — кто в твоём положении захочет связываться с тобой?

Марина резко обернулась к ней.

— Вы сейчас намекаете, что я никому не нужна?

Ольга пожала плечами, будто это было очевидно.

— Я говорю, что жизнь длинная. И лучше думать наперёд, чем потом жалеть.

Борис добавил, стараясь придать словам деловой оттенок.

— В конце концов, мы же семья. Пусть и бывшая для тебя. Никто, кроме нас, не сможет тебе помочь.

Марина рассмеялась тихо, но в этом смехе слышалась сталь.

— Вы называете это помощью? Вы хотите, чтобы я признала себя беспомощной и отдала вам всё обратно. Но знаете что? Я уже жила под вашим «надзором». Хватит.

Адвокат, до сих пор молчавший, тихо поднял глаза от бумаг.

— Я всё же рекомендую сторонам подумать, стоит ли продолжать разговор в подобном ключе.

Марина склонила голову и холодно произнесла.

— Нет, пусть продолжат. Это очень наглядно показывает, что для них значит «семья».

Борис Владимирович, скрестив руки на груди, наклонился чуть вперёд.