Они поговорили еще немного и тепло попрощались. Маша положила трубку и задумалась.

Вернуться к нормальной жизни. А как это будет?Она представила себе свою квартиру дома, привычный ритм работы, встречи с родными и друзьями. Все это казалось теперь таким далеким, почти чужим. А здесь, в этой«временной»жизни, оставались все они и… Лука. Лука, который бесил ее до дрожи и в то же время заставлял чувствовать себя живой как никогда.Как вырвать его из сердца?И мысль о том, чтобы«завершить всю эту историю»,внезапно показалась ей до ужаса болезненной.

Вернуться к нормальной жизни. А как это будет? «временной» Как вырвать его из сердца? «завершить всю эту историю»,

24.

24.

На следующий день Маша с утра уже вся была в предвкушении поездки. Они с Анной еще накануне вечером договорились и сегодня собирались в город за подарком для дона Доменико – картиной из одной антикварной мастерской. Ее рисовали пару недель, и вот, наконец, закончили: живописный пейзаж с видом на итальянскую Вернаццу, небольшой рыбацкий городок у моря недалеко от Специи. Анна говорила, что это место очень важно для ее родителей: они там были в свадебном путешествии, и что папа до сих пор вспоминает об этом с теплом. Её мамы давно уже нет, но он помнит ее в каждом слове и взгляде. Анна считала, что картина будет хорошим и личным подарком, и Маша была полностью согласна с ней.

Но утром всё пошло не по плану. Анна выглядела вымотанной, сказала, что плохо себя чувствует, и призналась, что поездка сейчас для неё слишком сложная.

– Езжай без меня, – сказала она, закутываясь в плед. – Всё равно надо только забрать картину. Я бы с радостью поехала, но не сегодня. Маша кивнула, стараясь не показывать, что расстроена. Ей самой было как-то не по себе ехать одной, но что поделать, выбора не оставалось.

Маша быстро собралась: выбрав голубой сарафан до колена, лёгкий и практически невесомый, в нём удобно было находится днём под лучами палящего флорентийского солнца, а на ноги надела обычные бежевые балетки. У зеркала она покопалась чуть дольше: волосы как-то не лежали, но хотелось выглядеть собранной и спокойной. Маша вымученно собрала их в высокий хвост и посмотрела на себя в зеркало, попытавшись улыбнуться, но все равно видела в нем уставшие глаза и какое-то замешательство.

За завтраком Луку она так и не увидела. Когда они все вместе завтракали, за столом в гостиной, дон Доменико вдруг спросил, не знает ли Маша, куда так рано уехал его сын, и когда вернётся. Она замерла с чашкой кофе в руках и отрицательно качнула головой.

— Я его не видела, — тихо ответила она.

Опять исчез! И я ещё должна объяснять, где он шатается?

Опять исчез! И я ещё должна объяснять, где он шатается?

После завтрака Маша вышла во двор, решив вызвать такси. Но тут у ворот зарычал мотор и к дому подъехала знакомая черная спортивная машина. Маша сразу узнала ее, машина была под стать Луке, быстрая и дерзкая. Воспоминания вернули её на несколько дней назад, когда они ездили на этой по трассе в Монцу, а потом по улочкам Комо. Воспоминания были свежи, и от этого сердце как будто сжалось от странной смеси злости и... чего-то тёплого.

Дверь открылась, и Лука вышел. На нём были обычная чёрная футболка по фигуре и голубые джинсы. Ничего вычурного, но взгляд было трудно оторвать: свежий, выспавшийся, чисто выбритый, с волосами как будто только что с кровати. Тёмные очки добавляли ему немного хищности.

Лука обошел машину, распахнул дверцу и, улыбнулся.

— Привет. Скучала? — В его голосе звучала скорее уверенность, чем вопрос. Маша удивленно подняла брови.

Она почувствовала, как сердце предательски застучало сильнее.

Ага, соскучилась..Только этого не хватало - самой себе в этом признаваться.

Ага, соскучилась..Только этого не хватало - самой себе в этом признаваться.

Лука жестом указывая на машину пригласил ее внутрь.

— Садись.

— И что это должно значить? — холодно спросила Маша, не торопясь подходить. — Вчера тебя не было, сегодня ты тоже исчез. Даже твой отец спросил меня за завтраком, куда ты делся.

Лука лишь усмехнулся и, не убирая руки с дверцы, спокойно продолжил.

— У меня были дела. Но сейчас я свободен и готов отвезти тебя куда скажешь.

В его голосе не было ни капли извинений, ни намёка на объяснения. От этого Машу аж перетряхнуло, но при этом что-то внутри нее стало оттаивать. Само его появление, его уверенность действовали на Машу сильнее, чем она хотела себе признаться.

— Я собиралась забрать подарок для твоего отца, — сухо ответила она, проходя мимо.

— Тем более, — заметил Лука, — уместно, что поедем вместе. Он будет доволен.

И улыбнулся своей фирменной улыбкой: чуть нахальной, самоуверенной, словно заранее знал, что она не сможет отказаться.

— Что ж. Прекрасно. — Маша забралась в машину и сразу же пожалела, что надела этот дурацкий сарафан – он оказался короче, чем нужно. Как только она устроилась в кресле, юбка задралась, оголив большую часть бедра. Щёки тут же залились краской.Блин, ну как назло! Как будто специально пытаюсь его зацепить. Сейчас точно подумает, что я ради его внимания так разоделась.

Блин, ну как назло! Как будто специально пытаюсь его зацепить. Сейчас точно подумает, что я ради его внимания так разоделась.

И пока Маша судорожно пыталась одернуть юбку, Лука прислонившись к машине смотрел на неё. Как-то пристально и оценивающе, да еще и с этой улыбкой… Маша не понимала, ей то ли хотелось злиться, то ли самой улыбнуться.

Лука сел в машину, и в этом маленьком пространстве его присутствие заставляло её нервничать. Воздух как будто стал гуще, Маша отвернулась к окну, стараясь смотреть на дорожку во дворе.

Ремень безопасности ни в какую не поддавался. Маша дёргала его то в одну, то в другую сторону, но лента застряла. Лука чуть склонил голову и с ленивым интересом заметил.

— Ты как будто воюешь с ним. Дай помогу.

— Не нужно! — чуть ли не выкрикнула она, но ремень всё равно упорно не двигался.

Лука протянул руку, одним ловким движением подхватил ленту и защёлкнул её в замок. Действие заняло секунду, но для Маши оно растянулось в вечность. Его ладонь на миг коснулась её груди - случайно, но достаточно, чтобы по телу пробежал горячий ток. Маша отшатнулась и поджала губы.

Блин. Почему я так на него реагирую? Я же должна злиться. Да я и злюсь вообще-то!

Блин. Почему я так на него реагирую? Я же должна злиться. Да я и злюсь вообще-то!

Лука усмехнулся, видно, заметил её реакцию, но промолчал. Просто завёл машину, и они поехали.

Они практически долетели до мастерской. Это было слишком быстро для Маши, она едва успела настроиться на поездку, как спортивная машина Луки уже свернула в узкую улочку старого квартала. Асфальт сменился неровной старенькой брусчаткой, и Маша невольно крепче вцепилась в подлокотник. Лука был расслаблен за рулём, на губах играла легкая улыбка, будто всё происходящее его забавляло. И это ужасно раздражало Машу.

Чего это он такой довольный?Она сама сидела рядом вся напряжённая, едва справлялась с собственными мыслями и чувствами, будто на иголках. От одного его случайного прикосновения у неё внутри словно включался ток.А он еще и улыбается, кидает ехидные взгляды, будто ничего не происходит.

Чего это он такой довольный? А он еще и улыбается, кидает ехидные взгляды, будто ничего не происходит.

Мастерская оказалась в тихом переулке, за массивной дверью из тёмного дерева, и когда они вошли внутрь, Маша буквально ахнула.

Белые стены, с кое-где облупившейся штукатуркой. Здоровенные полки из массивного красно-коричневого дуба, видно, что старые. На полках стояли вазы, шкатулки, бронзовые подсвечники, старые книги в кожаных переплетах. Пахло маслом для дерева и чем-то древним, как будто даже пылью. И картины - их тут были десятки! Картины висели на стенах или просто стояли, прислоненные друг к другу.Прямо история в красках.Маша почувствовала себя, будто попала и в мастерскую художника, и в антикварный магазин сразу. В груди защемило от восторга - настолько красиво и атмосферно было вокруг.

Прямо история в красках.

Лука стоял чуть позади и с каким-то странным выражением наблюдал за её восторгом. Ему нравилось смотреть, как у неё загораются глаза, как она забывает про свою сдержанность и позволяет эмоциям вырваться наружу. И он сам невольно улыбнулся, мягко, без обычной иронии.

— Добрый день, — Маша первой подошла к мужчине за кассой, седовласому итальянцу в жилете.

Он тепло улыбнулся, и выслушав, зачем они приехали, достал упакованный тубус из-под прилавка. Хозяин мастерской с энтузиазмом начал рассказывать о Вернацце и Чинкве-Терре, о том, как сам бывал там не раз молодым. Голос у него был тихий и неспешный, будто перелистывание старой книги. Они с Лукой молча слушали, кивали. Маша поймала себя на мысли, что в такие моменты и приходит понимание, почему итальянцы так любят свои традиции: мужчина говорил с такой любовью и гордостью о своём крае. Когда они вышли на улицу и сели в машину, Маша сразу развернула картину. От красоты полотна захватывало дух.

На картине сияла площадь на набережной Вернаццы: пёстрые домики, расположившиеся вдоль моря, узкие улочки, ведущие вверх по склону. Старинная сторожевая башня и каменные руины замка на высокой скале. Всё это утопало в розово-золотом свете заката, который превращал море в жидкое золото.