Лука тяжело вздохнул, с силой опершись затылком о подголовник, и потянулся к переносице, в голове пульсировала знакомая, сдавливающая боль. То ли от усталости, то ли от сдерживаемого все выходные напряжения.

Еще парочка таких «романтических» поездочек, и я точно сопьюсь или отправлюсь в психушку. На выбор.

Нервы сдавали, и это было непривычно и раздражало. Лука привык держать все под контролем, а Маша вломилась в его жизнь, словно ураган, снося все внутренние стены.

Войдя в дом, он почувствовал контраст: воздух в гостиной был прохладным и пах деревом и цветами из сада. Лука направился прямиком к бару, темному и массивному, пальцы сами нашли тяжелый хрустальный бокал, а затем бутылку коллекционного виски. Он плеснул золотистой жидкости, и не разбавляя, залпом осушил половину.

Огонь растекся по горлу, обжигая и согревая изнутри, но желанного успокоения не принес, Лука поставил бокал с глухим стуком и с силой провел ладонями по лицу, пытаясь стереть образ Маши из головы и нарастающую усталость, но они словно забрались под кожу, и избавиться от этого было куда сложнее, чем от похмелья.

— Брат! Ты вернулся! — из глубины зала появился Маттео, беззаботно подбрасывая в одной руке мотоциклетный шлем. На плече у него была перекинута потертая кожаная куртка. — Ну, что, как ваши с Машей романтические гонки? Устроил ей прогулку по серпантину, чтобы произвести впечатление?

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!! Визуал: МАТТЕО КОНТИ

— Всё путём, Маттео. — ответил Лука устало.

— Что-то ты, скажу я тебе, не очень свежо выглядишь. Неужели так утомительно быть идеальным женихом? — Маттео хмыкнул.

— У тебя что, своих дел нет? Отстань. — Лука резко выдохнул.

— Да ладно, — брат подошел ближе, изучающе всматриваясь в его лицо. — На «путём» ты не похож. Скорее, на человека, по которому только что проехались трактором. Что-то случилось?

— Я сказал, всё в порядке! — рыкнул Лука, оборачиваясь к нему. Он ценил участие брата, но голова раскалывалась, и каждая нота беззаботности в голосе Маттео действовала ему на нервы. — Позже поговорим.

— Как скажешь. Я не лезу. Но, похоже, твоя ледяная принцесса устроила тебе ад. — отшутился Маттео.

Лука развернулся моча и тяжелыми шагами поднялся в свою спальню, оставив брата в недоумении. Захлопнув за собой дверь, он сорвал с себя одежду, с силой швырнув ее в угол, и зашел в душ, включив воду почти на максимум.

Струи, горячие и жесткие, били по его коже, но не могли смыть напряжение. Лука закрыл глаза, и перед ним сразу же возникла она. Маша. Вчерашняя, страстная и отзывчивая в его объятиях, с тихими стонами и горячей кожей. И сегодняшняя - холодная, отстраненная, надевшая маску снежной королевы, хотя он-то видел, как дрожали ее пальцы, когда она отталкивала его. Эта мысль, этот контраст сводили его с ума.

Его тело, вопреки воле, отозвалось на воспоминания о ней мгновенным возбуждением. Лука с силой переключил кран на ледяную воду и резкий холод обжег кожу, заставив его вздрогнуть и отшатнуться.Черт!Одни мысли о ней заводят меня как мальчишку.

Он сам не понимал, как ситуация в номере вышла из-под контроля и всегда просчитывал все на несколько ходов вперед, но с Машей его стратегии разбивались вдребезги о ее упрямство и… эту чертову искренность. Лука не рассчитывал на ее отказ той ночью и был зол: на нее, на себя, на свои внезапно проснувшиеся чувства. Когда он сказал ей эти жестокие слова -«Большего у меня для тебя нет. Никогда не будет»- это был холодный, расчетливый удар, он видел, как гаснут ее глаза, как наворачиваются слезы, но это было именно то, чего он добивался. Лука пытался выбить клин клином: убить зарождающуюся в нем самом романтическую глупость, что застилала разум, причинив ей боль.Пусть она возненавидит меня, пусть отступит.Так будет безопаснее для нас обоих. Но когда Лука увидел ее полные слез глаза, в его собственной груди что-то кольнуло с такой силой, что он предпочел просто сбежать, хлопнув дверью. Сбежать от ее боли, которую сам же и причинил и от чувства вины. А позже утром, когда хотел извиниться, но Маша встретила его ледяной стеной.

И потом эта дурацкая сцена с Камилой! Случайная встреча, пара фраз, ничего особенного. Но Маша так взбесилась, будто я был в чем-то виноват.

И ее выходка, выпрыгнуть из машины на пустынной дороге! Я готов был придушить ее от злости. Решил проехать вперед, чтобы остыть и не наговорить лишнего. И что же? Когда вернулся, она уже мило беседовала с какими-то уродами!

Лука вышел из душа, наскоро вытерся и, не одеваясь, рухнул на кровать. Легче не стало, голова гудела, а в груди сидела все та же тяжесть. Он злился на нее за эти игры и попытки обмануть и его, и саму себя.

С Машей все было до безумия сложно, она вызывала в нем целый ураган эмоций, причем все это могло накатить за одну минуту: она безумно бесила его, и Лука срывался с цепи по щелчку ее пальцев, готовый кричать от ярости, но уже через несколько секунд та же ярость превращалась в животное желание - схватить ее, закинуть на плечо и отнести в постель, чтобы доказать ей на языке тела всю силу своего желания, против которого у нее не было защиты.

Маша была невыносима. Изначально Лука думал, что все решится просто: нужно переспать с ней и вышибить клин клином. Он же видел, что Маша тоже хотела его, отвечала на его поцелуи. Страсть утолится, и он снова сможет мыслить здраво, но и здесь она его обставила, бросив в лицо с вызовом:«Я не хочу быть одноразовой игрушкой!»

Все было бы проще, будь Маша другой. Но Лука теперь знал, что просто секс ей не подойдет. А он... он уже однажды позволил чувствам заглушить голос разума.Ангелина.Имя, которое Лука почти год пытался вычеркнуть из сердца, отозвалось тупой болью в виске. Он не мог допустить повторения истории, ту боль и унижение, тот полный крах доверия он расхлебывал до сих пор. Лука тогда дал себе клятву, что никогда больше не станет открывать свое сердце. Но Маша с ее прямым взглядом и обидой, которую она даже не умела как следует скрывать, была живым воплощением угрозы этой клятве.Нет, только не снова. Я не могу позволить этому повториться.

И сегодня, в машине… Когда она, испуганная до слез, коснулась его руки и прошептала«пожалуйста»,у него в груди снова защемило так же сильно. В ярости Лука мчался, пытаясь заглушить этот внутренний хаос скоростью, но ее тихий, дрожащий голос пробился сквозь рев мотора. И ему тогда до невыносимости захотелось резко свернуть на обочину, выключить двигатель и просто притянуть Машу к себе, сгрести ее в охапку, почувствовать, как бьется ее сердце, и целовать до тех пор, пока в ее взгляде не останется ничего, кроме того же опьяняющего желания, которое было ночью.

Лука впервые за долгие годы почувствовал растерянность. Даже его чувства к Геле не были такими… хаотичными и всепоглощающими. С Машей он не мог объяснить, что с ним происходило: хотелось одновременно подчинить ее себе, сломить ее упрямство, и в то же время защищать и оберегать ото всех, даже от самого себя. Эта борьба раздирала его изнутри.

Где-то в глубине души Лука отчаянно пытался скрыть и вырвать с корнем это зарождающееся чувство, но с каждым днем, с каждой их схваткой Лука начинал понимать, что оно постепенно одерживает верх. Это пугало его гораздо больше, чем любая деловая неудача.

Он перевернулся на бок и с силой зажмурился, пытаясь прогнать прочь непрошенные призраки прошлого, и единственным лекарством, которое хоть как-то могло подействовать, стал тяжелый, нервный сон, накрывший его с головой.

Позже днем глухой, настойчивый звонок вырвал Луку из беспокойного сна. Он с раздражением потянулся к телефону на прикроватной тумбе, на экране высветилось имя брата.Алессандро.Лука мысленно выругался, после вчерашнего он был не в настроении для каких бы то ни было разговоров, особенно рабочих. Сбросив звонок, Лука попытался погрузиться обратно в забытье, но телефон зазвонил снова. И снова. Словно Алессандро чувствовал его бодрствование. С тихим стоном Лука разблокировал устройство, готовый послать брата куда подальше, но его взгляд упал на сообщение, пришедшее минуту назад.

«Лука, тащи свою задницу в офис. Конференц-встреча с партнерами в 16:00, все документы уже у меня. И хватит игнорировать мои звонки вне работы. Пора нам поговорить..брат. Серьёзно».