Да, когда-то я боялась, что он меня бросит.
Потом — что не смогу так жить.
Но я всё смогла.
Смогла закончить архитектурный, хотя отец говорил, что я глупа как пробка и, вообще, работать, а тем более зарабатывать деньги — не для девочек. Девочка должна удачно выйти замуж. Чем обеспечит муж — то и её.
Создала собственную строительную фирму, когда свой строительный бизнес отец отдал моему брату, а меня оставил ни с чем.
Подняла компанию с нуля, сделав одной из крупнейших, стабильных и уважаемых.
Заслужила титул Железной леди, кровожадной, беспощадной и непримиримой.
Я смогла даже простить подругу. Целый год, пока она боролась с раком, оплачивала ей лучшие клиники и сидела у её постели, держа за руку, отвлекая разговорами, шутками и добрыми, жизнеутверждающими историями, как она поправится, и мы с ней поедем на ледоколе в Арктику, там будем кормить с руки пингвинов и дружить с белым медведем, или в Африку, где она обязательно влюбится в какого-нибудь покрытого татуировками аборигена, а меня съедят.
Увы, рак оказался сильнее.
Единственное, чего я не смогла — это стать матерью.
Но это счастье мне дарила племянница.
Верочка. Дочь предавшей меня подруги и жадного брата. Подруги, что спала с моим мужем. И брата, поступившего подло, скорее по слабохарактерности, но тоже, по сути, меня предавшего. Брата, что ещё при жизни отца, получил его бизнес, квартиру в центре столицы, и всё, что тот заработал и скопил, единолично. И не счёл нужным поделиться.
Их дочь стала моей отдушиной. Вот такая ирония.
До сих пор не понимаю, как у Игоря с Катей могла родиться такая хорошая, светлая девочка. И как моя гулящая подруга умудрилась забеременеть от бывшего мужа, но факт есть факт: она умерла, оставив ему малышку-дочку.
— Тёть Валь, — тихо позвала Верочка, заглянув в мой кабинет.
— Пора? — открыла я глаза. Посмотрела на часы.
Показалось на секунду, что задремала — так глубоко погрузилась в свои воспоминания, но до встречи ещё было время.
Я потёрла виски. Голова гудела, как вагонное депо.
— Рано, тёть Валь, — так же шёпотом сказала Верочка.
При подчинённых она себе фамильярность не позволяла. На людях мы с ней исключительно на «вы» и по имени-отчеству, но в моём кабинете можно и «тёть Валь».
— Я тебе чай принесла, — поставила она на стол поднос. — Как ты любишь. Травяной.
— Моя ж ты спасительница, — Я подвинула к себе чашку. Вдохнула аромат. — Посиди со мной немного. Расскажи, как у тебя дела. Как учёба?
— Да, ничего. Справляюсь, — устроилась она на стуле напротив. — Диплом вот начала писать. По наследственным делам.
Верочка заканчивала юридический, и я взяла её к себе в юротдел осваиваться, практиковаться.
— Вот как, — я кивнула и отхлебнула чай.
Необычный. Горьковатый, но в то же время освежающий. С привкусом можжевельника и в то же время лесной земляники. Да, травяные чаи я любила, но такой пила первый раз.
— Интересное оно, наследственное право? — спросила я, сделав ещё глоток.
— Из всего, что мы проходили, наследственное мне нравится больше всего. Тёть Валь, — сглотнула она, — хотела спросить. Мне нужны реальные примеры, на которых я буду строить защиту диплома. Можно я в том числе возьму твой?
— В каком смысле? — не поняла я.
— У тебя очень интересный случай. Большой бизнес и отсутствие прямых наследников. Использую для примера «наследования по закону».
— Ну, вообще-то, у меня есть муж, — прищурила я один глаз.
— Я знаю, — хитро прищурилась она в ответ. — И у него собственный бизнес. Я же правильно понимаю, что твоя компания, скорее архитектурное бюро: дизайн, проектирование, сметы. А его занимается непосредственно строительством, отделкой, исполнением ваших заказов.
Я кивнула. Если сильно упростить, можно сказать и так, хотя то, что она назвала «бюро» — всего лишь верхушка айсберга, всего лишь один из бизнесов холдинга, которым я руководила.
И лет десять назад мы с Самойловым действительно поделили бизнес, хотя внешне он до сих пор выглядел единым. Если всё так же, на пальцах пояснить для Верочки суть независимости наших бизнесов: я могла отдавать свои проекты другим подрядчикам, Самойлов работать с другими заказчиками и не обязательно брать мои проекты.
Я даже в его бухгалтерию не лезла, как, впрочем, и он в мою, но вряд ли ей было это интересно. Как и то, что помимо основного бизнеса, я вкладывала деньги в другие проекты, да и речь сейчас шла не об этом.
— Теоретически твой муж может отказаться от наследства или быть лишён его по завещанию, — сказала Верочка. — Как…
Она постеснялась добавить: как тебя (то есть меня) исключили из завещания деда. Я не смогла претендовать даже на часть его активов. Хоть я и не пыталась — и всё наследовал отец Верочки.
— Так и возьми для примера своего отца, — хмыкнула я.
— Отца я уже взяла. Его я использую для показа другого случая. Для «наследования по завещанию», когда право наследования переходит к государству. Государство в отличие от других наследников отказаться от наследования не может, и, например, в случае выморочности имущества, будет рассчитываться в том числе и по долгам. А твой случай… в общем, я ещё не решила, для какого примера его использую. Если у тебя нет завещания, могу составить сама.
— А если есть? — всё ещё с лёгким прищуром спросила я.
— Можешь сделать для меня копию? Твоё имя я, конечно, упоминать не буду. Ну, пожалуйста, — подняла она бровки домиком. — Тёть Валь, ну это же диплом. Там важны не факты, а детали.
— Ладно, — улыбнулась я, — попрошу адвоката, пусть сделает для тебя копию.
— Спасибо! — перегнулась она через стол, чтобы чмокнуть меня в щёку. — Люблю тебя! Побежала.
— Как у вас с Федей-то дела? — остановила я её в дверях.
Мне показалось, она выглядит немного озабоченно. Хмурая морщинка на лбу. Опущенные уголки губ. И дело совсем не в дипломе.
Она пожала плечами.
— Хорошо. А что?
— Ничего, просто спросила, — сделала я вид, что поверила.
Её парень, талантливый программист, тоже работал у меня в компании. Вернее, Верочка здесь с ним и познакомилась. Как водится у подобных умников с вечно обвисшими коленями на штанах и компьютерных гениев с немытой головой, он был чертовски хорош, как специалист, но как мужик, худой, нескладный, нудный, не особо нравился девочкам. Даже совсем не нравился. Но Верочку, на удивление, ничего не отпугнуло. Она сочла его недостатки достоинствами, и всё у них так стремительно закрутилось, что они сразу съехались и стали жить вместе.
С утра я встретила Фёдора в коридоре, и он тоже показался мне озабоченным и расстроенным.
Но мало ли у главы отдела информационной безопасности забот, помимо тех, что связаны с его девушкой.
— Но раз хорошо, значит, хорошо, — кивнула я. — Не забудь про субботний ужин. Вы оба приглашены.
— Ни за что не пропущу плов в исполнении Юрия Борисовича, — улыбнулась Верочка и упорхнула.
Доброжелательная, лёгкая, милая.
Она была совсем не похожа на меня в её возрасте.
И совсем не похожа на свою мать.
5
5
5
Да, Верочка, увы, не выросла красавицей, как её мать.
Но не достался ей и сволочной характер, что девочка могла бы получить от деда, и безропотность бабки, и трусливость отца. Её неоспоримыми достоинствами были ласковый нрав, трудолюбие и терпение. В своей простой неказистой внешности она умело подчёркивала достоинства, а благодаря упорству и усидчивости, добивалась куда большего, чем девушки поумнее и покрасивее.
— Может, девчонка и не хватает звёзд с неба, — делилась я с Самойловым за ужином, — но и своего не упустит.
Сидя за столиком ресторана, я читала в телефоне статью, на которую наткнулась, пролистывая ленту. Самойлов разглядывал официанток, пользуясь тем, что я на него не смотрю.
Разглядывал с видом кислым и недовольным, словно не смотреть на них он не мог, но то, что видел, ему больше не нравилось. Приелось, наскучило, навевало тоску и даже хуже — раздражало.
— Мне кажется, ты к ней слишком добра. Незаслуженно добра, Валь, — отложил он вилку и вытер салфеткой рот, чтобы пригубить вина. — А она водит тебя за нос, пользуясь твоим расположением. Это так на неё похоже.
Коротко глянув на мужа, я приподняла бровь. Он развёл руками, как бы говоря: сейчас объясню.
— Например, ей не нравится Фёдор, но она с ним живёт. Зачем? А хрен знает. Но он хорошо зарабатывает, возит её за границу, покупает дорогие подарки. За секс он вообще готов на что угодно, и она это знает. Ещё. Вера терпеть не может юриспруденцию, та слишком сложна, путана, непонятна, но она её грызёт. Почему? Надо. Ещё. Говорит, что не уважает своего отца и до брезгливости терпеть не может мачеху, но всё же с ними общается, причём довольно активно. Да, тут ты можешь возразить, он всё же отец, а родителей не выбирают. Но так во всём. Она не так глупа, как кажется. И далеко не наивна, Валь.
— Где в моих словах ты услышал «наивна» или «глупа»? — Вино мне сегодня не нравилось, и я оставила бокал почти нетронутым. — Скорее уж наоборот. Слышал такое выражение — лягушка в кипятке? — спросила я, не отрывая глаз от экрана.
— Это про то, что, если бросить лягушку в кипяток, она тут же выпрыгнет, а если опустить в кастрюлю с холодной водой и медленно нагревать, не заметит перемен и погибнет?
— Ну, если бросить лягушку в кипяток, она скорее сварится, чем выпрыгнет, но да, в холодной воде, что постепенно нагревается, лягушка будет повышать температуру тела, сколько сможет, а потом, когда уже не сможет — погибнет. «