Глава 29. Задание

Глава 29. Задание

И снова — раннее утро. Предрассветная тишина создавала иллюзию будто весь мир исчез. Ника почувствовала, что Марата нет рядом. Провела рукой по простыне, которая ещё сохранила его тепло, и убедилась в своей догадке. Она не хотя открыла глаза, села на кровати и потянулась. Оглядевшись, Ника быстро обнаружила пропажу. Марат, обнаженный по пояс, стоял на балконе и курил. Ника подскочила, сдернула одеяло с кровати и, накрывшись им как плащом, вышла за ним. Морозным воздухом обдало лицо и ступни. Марк обернулся на звук открывающейся двери.

— Зайди внутрь, замёрзнешь, — бросил он.

— А ты значит, нет? — язвительно заметила Ника, не собираясь уходить.

— А я — нет, — возразил Марат.

— Ну тогда и я — нет, — Ника прижалась к его спине и обняла за торс.

— Вот же непослушная белка, — усмехнулся он.

— Ты же вроде бросил, — Ника намекнула на сигареты.

— Бросил, — он задумчиво всматривался вдаль, — Пока был с тобой.

— Хм, так я на тебя благотворно влияла? — хихикнула Ника.

— Ты даже не представляешь насколько… — тихо произнес Марат.

Они оба замолчали, вслушиваясь в завораживающую тишину. Солнечные лучи стелились по земле, подсвечивая все вокруг белым мягким светом. Было настолько рано, что даже птицы ещё не проснулись.

Ника бы, наверное, умерла от счастья, если б он сказал ей такое пять лет назад. Но та, кем она стала, не верила. Теперь у нее была прививка от пылких признаний любого мужчины и в особенности Марата.

— Ага… конечно… Я «особенная» для тебя, — фыркнула она с сарказмом, прижимаясь щекой к его лопатке.

— Особенная… — Марат выдохнул клубы дыма, которые колечками растворились в воздухе, — Я очень плохой человек, Клубника. За свою жизнь я делал страшные вещи. Да, все эти поступки были ради благой цели, но от этого они не перестали быть плохими. И, будь я твоим папочкой, я б не позволил бы тебе приближаться ко мне и на километр.

— Но ты не мой папочка… — задумалась Ника над его словами, — Кроме того, что ты с лёгкостью можешь отказаться от меня, я представления не имею о каких страшных вещах ты говоришь.

— Я должен отказаться от кого угодно, если это необходимо для выполнения задания, — холодно отозвался Марат, — Об остальном тебе лучше не знать…

Он не стал пояснять то, что в сердцах вырвалось у него. Зверев был связующим звеном между спецслужбами и криминальным миром. Полностью искоренить преступность ни в одном государстве невозможно, потому властям часто приходится мириться с какой-то более-менее управляемой ее частью, по крайней мере на время, и закрывать глаза на то, что они творят, для того чтоб в свою очередь использовать их в своих целях. По этой причине Марат по сути жил в криминальной среде, где его воспринимали как продажного "фейса", и только избранные люди в высокопоставленных кабинетах были в курсе его истинной роли. Ему все время приходилось идти наперекор своей совести и участвовать в том, в чем он бы не хотел, но такова, к сожалению, была его работа. Марат часто с тоской вспоминал службу в ГРУ, потому что там, для него все было прямолинейнее и проще. Там он всегда чувствовал себя борцом за правое дело, здесь же он иногда начинал сомневаться какое дело правое и постоянно убеждал себя, что цель оправдывает средства.

— Когда я встретил тебя, я не должен был позволять нам быть вместе, привязываться друг к другу, но я не смог отказаться от тебя. Ты была такая живая, искренняя, непосредственная, — Марк забросил руку себе за спину и прижал Нику к себе, — И я — дурак понадеялся, что смогу жить параллельно двумя жизнями и они никогда не пересекутся.

— То есть ты даже не сожалеешь о том, как ты поступил со мной тогда? — с горечью спросила она.

— Я сожалею, что не нашел более щадящего способа все разрулить, — Марат потушил сигарету о дно стеклянной пепельницы, стоящей на перилах балкона.

— Ну что готова к следующему забегу? — спросил он, развернувшись к ней лицом.

— А мне все еще обязательно орать? По ходу я в порноактрисы не гожусь. Когда слышу себя, то так и тянет заржать, — тихо спросила Ника.

— Сейчас надо орать даже громче, чем до этого. Теперь музыка выключена и будет лучше слышно, чем мы тут занимаемся, — хитро улыбнулся Марат.

— Капец! Мне ж будет стыдно утром соседям в глаза посмотреть… — пробормотала она.

— Помни для чего мы это делаем. Они все должны запомнить, как ты тут оказалась. Потому нужно произвести, как можно больше шума… — назидательно начал Марат.

— Да, помню я все, — фыркнула Ника, — Погнали, — она повисла у него на шее.

Марат сгреб ее в охапку и стал покрывать ее лицо поцелуями. Ника зажмурилась и безвольно повисла в его руках. Он занёс ее в комнату, ногой закрыв балконную дверь, уложил на постель и принялся распаковывать свой "свёрток", высвобождая Нику из одеяла.

***

— Так! По телефону звонишь с отчетом только по воскресеньям в 18.00 и используешь его для экстренной связи, на случай если что-то пойдёт не так. Сам аппарат с симкой храни здесь в квартире, — Марат завязывал шнурки в прихожей, пока Ника босая топталась рядом, запоминая его инструкции, — Никуда не лезь специально! Никаких подглядываний, подслушиваний! Никакого риска, поняла? — он погрозил ей указательным пальцем, — Изучай только ту информацию, к которой Порох сам тебя допустит.

— Э… — Ника заметно напряглась, замялась и решилась задать, наконец, вопрос, который мучил ее, — Я не смогу… Я не буду ни с кем спать!

Марат, поднялся и внимательно посмотрел на нее:

— И не надо. С чего ты взяла что я тебя заставлю?

— Ну ты же сказал тогда… "соблазнять", — Нику не отпускал тот их первый разговор в СИЗО, когда Марат попытался завербовать ее.

— А… это… — улыбнулся он, вспомнив, о чем она говорит, — Испугалась, дуреха? Я просто злился…

— Злился? — не поняла Ника.

— Думал, что для тебя я- единственный мужчина, — с грустью произнес Марат, — а ты взяла и тут же в постель к другому прыгнула, да ещё потом пять лет с ним счастлива была, сына ему родила. И когда я тебя спасать пришел, ещё нос стала воротить. Способ тебе видите ли не понравился… Вот и потроллил тебя немного…

— Сволочь! Не мог все по-человечески объяснить? — зло выдохнула Ника.

— Профессиональная деформация, детка! Я привык слушать, а не говорить, — пожал он плечами, — Так! Я не могу оставить ни жучки, ни камеры — это все могут вычислить, потому ты будешь в "свободном плавании". Не наделай глупостей, поняла?

— Да! Мне страшно, — Ника нервно обняла себя за плечи.

— Иди сюда, — Марат резко выбросил руку и, схватив ее за затылок, прижал к груди, — Все будет хорошо. Я не смогу быть рядом, но я приеду, как только тебе будет грозить опасность, — он гладил ее по спине, — Ты справишься… Таня…

— Что? — Ника подняла на него потрясенный взгляд.

Марат молчал, ожидая, когда же она, наконец, поймет почему она — "Таня".

— А… — догадалась она, — Леша…

— Угу… Смотри, сейчас делаем так! Я выхожу. Ты выскакиваешь на балкон, плачешь и умоляешь, чтоб не уезжал. Мы должны собрать, как можно больше зрителей, — давал он последние инструкции перед тем, как оставить ее одну на съемной квартире во Владикавказе.

— Ты, думаешь, в 5 утра их будет много? — засомневалась Ника.

— Мы всю ночь не давали никому спать. Они уже все нас тихо ненавидят, потому, поверь мне, придут посмотреть на этот концерт. Поняла? — ещё раз спросил он.

Ника кивнула в ответ.

— Поехали, — произнес он.

Ника стояла, как вкопанная в прихожей, когда штукатурка посыпалась от того с какой силой он хлопнул дверью. Она вслушивалась в трехэтажный мат, которым он заполнил лестничное пространство пока спускался на улицу, и отмерла только, когда услышала хлопок подъездной двери.

Марат вышел на улицу, бросил взгляд на балкон. Ники не было. Ему было необходимо, чтоб все запомнили, что ее сюда привез парень, а потом бросил. Он замедлил шаг, гадая куда она запропастились. Марат уже подошёл к водительской двери автомобиля, размышляя что же делать теперь, когда Ника сорвала весь план. Он достал сигарету и стал искать по карманам зажигалку. И тут на него сверху полилась вода.

Марат медленно, словно в замедленной съемке, поднял голову и увидел на балконе Нику уже с пустым ведром. Их взгляды скрестились. В Никином — было злорадное торжество, а во взгляде Марата — недоумение. Она мечтала сделать что-то эдакое с того самого телефонного разговора, когда он бросил ее, и сейчас, наконец, ей это удалось. Момент был выбран идеально, она была в недосягаемости для него, ведь Марат не мог по-настоящему ответить ей, потому что тогда бы поставил всю их легенду под удар.

— Твою мать! Ты чокнулась, Таня? — совершенно искренне, а не в рамках роли, заорал он.

А что ему еще оставалось? Ника ухмыльнулась и перегнулась через перила балкона.

— Вали давай к своей зае! Козлина! Сволочь! Мудак! — заорала Ника на весь двор и запустила в него ведром, но Марат вовремя успел увернуться, — Леша.

Ведро, ударившись об асфальт, треснуло и покатилось по тротуару. Марат встряхнул головой, отряхиваясь от воды. Под его ботинками образовалась огромная лужа, одежда прилипла к телу.

— Как я поеду то теперь мокрый? Холодно же, дура? — зло бросил он ей, распахивая дверь автомобиля.

— Ничего, печку включишь! Обдув на пипиську свою направь! А то и, правда, застудишь! Зая расстроится! — язвительно бросила Ника и скрылась из виду.